— Я тебе помогу воду таскать, — предложил Алекс девочке, когда жрец величественно удалился в каюту. — А ты поделишься со мной мылом.
— Тоже хочешь постирать? — спросила Айри.
Юноша кивнул.
Они вдвоем натаскали воды, которая била из глиняной трубы рядом с причалом. И устроили прачечную, не обращая внимания на подколки матросов. Когда из каюты выбрался отдохнувший Тусет, на морском ветерке весело полоскались выстиранные рубахи, платье и пара трусов.
Раздевшись по пояс, Александр вновь зашивал разошедшуюся по шву куртку.
«Слабовата одежонка оказалась, — с грустью думал он, орудуя иглой. — Скоро ей тоже придется эпитафию сочинять». Вспомнив произведение Треплоса, тихо засмеялся.
— Что тебя так позабавило? — спросил жрец. Он встал у борта и стал смотреть на город. — То, что остался в живых? Или то, что разбойников на нас натравили такие милые женщины?
— Нет, — ответил юноша, перекусывая нитку. — Это-то как раз и не смешно. Обычное дело. Есть бандиты, но свои, и есть — чужаки, которые сделали глупость, выйдя за городские стены.
— Чему же ты тогда улыбаешься?
— Смешно, что этот парень называет себя поэтом.
Тусет улыбнулся тонкими сухими губами.
— Ты так не считаешь?
Саша Дрейк никогда не понимала поэзии и не считала себя её знатоком. Но то, что читал Треплос, так мало походило на стихи, что Александр решительно ответил:
— Если все его стихи такие, то из него поэт, как из меня… жрец!
Старик звонко засмеялся, привлекая к себе всеобщее внимание. Айри, оттиравшая в сторонке котел от остатков каши, с удивлением подняла голову.
— Ты разбираешься в поэзии? — спросил Тусет, вытирая заслезившиеся глаза.
— Разве для того, чтобы понять вкус блюда, надо быть поваром? — вопросом на вопрос ответил Алекс, вспомнив фразу из какого-то фильма.
Тусет удивленно вскинул брови.
— Тогда, может, прочтешь какое-нибудь настоящее стихотворение?
Александр стушевался. Читать что-то из школьной программы, одновременно переводя Пушкина или Есенина на келлуанский, показалось ему немного кощунственным. Нет у него ни способностей, ни таланта для этого. Вот только оставлять за жрецом последнее словно не хотелось. Внезапно он вспомнил одно стихотворение, что читала Сайо хозяйке змеиного острова. Переложить его с тонганского оказалось совсем не просто. Но он попытался.
— Больше похоже на философский трактат, — помолчав, сказал Тусет.
— По-моему это лучше тех, которые читал Треплос, — Алекс накинул куртку и встал. — Хотя у нас говорят, что о вкусах не спорят.
Глава II. Города и море
Плохой попался Нарону собутыльник. Мальтус что-то гундел о семье и детях, просил поторопиться с отплытием. Они быстро договорились о цене за перевозку. Вот только серебра у приказчика не оказалось совсем.
— Все на шерсть ушло да на лекарей, — пьяно вздыхал он, пряча глаза.
— Что же мне твои тюки даром возить?! — возмутился мореход, намереваясь встать и уйти.
Но Мальтус успел схватить его за пояс.
— Сядь. Как только придем в Нидос, хозяин за все заплатит.
— А если он у других успел купить? — нахмурился Нарон.
— У Тувия Секра большие мастерские, — стал убеждать его приказчик. — Там всегда шерсть нужна.