— Их почти сотня, — тихо ответил Нарон и вдруг с криком разорвал на груди одежду. — О боги, почему вы не убили меня раньше? Почему послали смерть сейчас, когда я наконец-то стал богат!
Гребцы сбились с ритма, побросав весла, вскочили со своих мест, наблюдая за приближавшимся врагом. Капитан стоял, сжав кулаки, и с ненавистью смотрел в равнодушное небо, сиявшее синевой.
— К оружию, все кто не хочет опять становиться рабом! — решительно проговорил Прокл. — Пусть варвары умоются своей кровью!
Команда поддержала его, хотя и без особого энтузиазма. Кто-то из матросов поспешил в трюм. Люди разбирали копья и кинжалы. Алекс стоял у борта и копался в сумке.
— Принесите мне меч! — рявкнул Нарон, привлекая всеобщее внимание. В разорванной одежде с исцарапанным лицом он стоял, опершись о перила. Его бородатое лицо исказила гримаса ненависти, а в глазах горел огонек безумия.
Подняв над головой бронзовый клинок, он закричал:
— Смотрите, боги, мы не боимся!
Люди поддержала капитана яростным ревом обреченных на смерть.
Мисос принял из рук матроса длинный кинжал и, сунув его за пояс, оглянулся. Длинные боевые лодки стремительно приближались. Уже стали различимы отдельные воины, остервенело работавшие короткими веслами, и даже перья в их волосах. На корме каждой из пирог торчал длинный шест, украшенный цветными лентами. Вдруг лоцман вздрогнул, протер глаза и, что-то пробормотав себе под нос, крикнул:
— Айри! Айри!
— Что, господин Мисос? — ответила девочка, перегнувшись через край корзины.
— Ты видишь ленты на лодках дикарей?
Какое-то время она молчала, напряженно вглядываясь в горизонт.
— Да, какие-то тряпки висят.
— Какие? — спросил лоцман и, поморщившись, добавил — Цвет какой?
— Оранжевые, вроде, — чуть помедлив, прокричала Айри. — Точно! Оранжевые, черные и кажется зеленые.
— Хвала богам! — облегченно сказал лоцман и бросился к капитану.
— Господин Нарон!
Тот резко обернулся.
— Может, мы еще и уцелеем.
— О чем ты? — нахмурился тот.
— Такими лентами украшают только лодки вождей!
— Ну и что?
— Это цвета племени идосов с Дуганских островов, у их верховного вождя договор с Минатийцем. Они не должны грабить его корабли.
— А кто узнает? — огонек надежды в глазах капитана погас. — Море все спрячет.
— Кто-нибудь из этих дикарей обязательно проболтается, — возразил Мисос. — У них принято хвастаться своими подвигами. Рано или поздно весть о разграблении судна дойдет до господина Минатийца… Тогда идосы не получат ни зерна, ни оружия, ни серебра.
С каждым словом лоцмана капитан словно оживал. Не в силах сдержать радость, он хлопнул Мисоса по плечу и зычно крикнул:
— Эй! Храбрецы! Кажется, сегодня боги могут сохранить нам жизнь.
Матросы с удивлением посмотрели на своего предводителя.
— Эти дикари — знакомые господина Минатийца…