Маннергейм: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Высочайшее разрешение, но пока еще не приказ, на прикомандирование корнета барона Маннергейма к Кавалергардскому полку Александр III подписал только 26 октября 1890 года.

Через семь дней штаб Варшавского военного округа прислал телеграмму командиру 15-го драгунского Александрийского полка, в которой командующий войсками округа писал: «Приказываю командировать корнета барона Густава Карловича Маннергейма в Петербург для испытания по службе и дальнейшего перевода в Кавалергардский Ея Императорского Величества Государыни Императрицы Марии Федоровны полк».

Проводы Маннергейма в столицу ознаменовались прощальным обедом. В последние минуты перед отходом поезда офицеры полка вынесли на перрон вокзала подносы с шампанским, доказав, что молодой корнет постоянно ошибался в оценке своих сослуживцев.

Глава 4

БЛЕСТЯЩИЙ КАВАЛЕРГАРД

7 декабря 1890 года корнет Маннергейм приехал в Петербург и остановился в квартире своей крестной матери баронессы Скалон в Аптекарском переулке, где ему выделили комнату. Родственники общими усилиями собрали 3500 рублей, чтобы купить Густаву семь видов кавалергардской формы и необходимых к ней предметов — медной кирасы, каски, палаша, пристяжных шпор с «малиновым звоном». На Невском проспекте, 46, у знаменитого военного портного Карла Норденштрема Густав проявил чрезвычайную педантичность, чем удивил старого мастера. Барон требовал, чтобы все было предельно элегантно, «с иголочки». Один из лидеров кадетской партии, Гессен, вспоминая о своих встречах с Маннергеймом, называл его «породисто-изящным». Ему вторил знаменитый финский художник Галлен-Каллела: «С таким господином, как Маннергейм, всегда нужно выглядеть классом „люкс“».

Наиболее серьезно Густав отнесся к выбору двух лошадей, соответствующих требованиям строевой службы полка, — светло-гнедой масти. По росту они должны были быть только первой категории (свыше 1,5 метра), по степени породности — первого разряда, хорошего телосложения, ровного дыхания. Конский состав Кавалергардского полка с трудом комплектовали несколько заводов Дона и Украины. Большинство лошадей привозили из Германии. Одну лошадь Маннергейм купил у кавалергарда поручика Петра Арапова, вторую лошадь приобрели родственники. Хлопоты по экипировке и покупке лошадей были трудоемкими и дорогими, однако доставляли радость выходящему в гвардию.

Рано утром 7 января 1891 года, в тихий морозный день с легким снежком, корнет барон Маннергейм в николаевской шинели с бобровым воротником и полковой фуражке с красным околышем, слегка прикрытой башлыком, приехал в штаб Кавалергардского полка на Шпалерную улицу, 41. Доложив командиру полка генерал-майору Николаю Аркадьевичу Тимирязеву (1835–1906) о прибытии, Густав был прикомандирован, как офицер без штата, в первый взвод лейб-эскадрона полка. Командиром этого взвода был князь Василий Сергеевич Кочубей. Лейб-эскадроном же командовал ротмистр барон Евгений Гернгросс. Офицеры между собой называли его «золотым мальчиком» за три золотые медали, которые он получил в Первой петербургской гимназии, Пажеском корпусе и Академии Генерального штаба. Лейб-эскадрон, который служил образцом для всего полка, насчитывал четыре взвода (12 офицеров, 19 унтер-офицеров и 156 рядовых). Эскадронный праздник отмечался 1 октября. Была и своя эскадронная песня «Я вечор, моя милая, я в гостях был у тебя». В подразделении поддерживалась очень жесткая дисциплина. Солдаты предавались полковому суду даже за такие мелкие поступки, как продажа казенных перчаток. Тем не менее находиться тут многие почитали за честь. Вахмистр эскадрона Алексей Самарев служил в нем бессменно с 1880 до 1917 года. Николай II и вдовствующая императрица Мария Федоровна знати его лично и всегда персонально здоровались с ним.

20 января 1891 года начались зимние полковые будни молодого барона Маннергейма. Ежедневно в 7.45 утра Густав приезжал в полк, где его дни были расписаны строго по часам. С 8 до 12 — занятия с солдатами в казарме взвода на Захарьевской улице, затем завтрак для офицеров и обед для солдат. Холостые офицеры обязаны были завтракать, обедать и ужинать в столовой здания офицерского собрания. Денег на столовую у Густава постоянно не хватало, так что приходилось довольствоваться дешевыми солдатскими обедами (4 рубля в месяц), которые тайком приносил денщик Маннергейма Василий Батраков.

Затем занятия с солдатами продолжались, часто до 19–20 часов.

23 января 1891 года Густав заступил на свое первое дежурство по полку — удел молодых кавалергардов, которые еще не успели пристроиться к какой-нибудь полковой должности (заведующего оружием, учебной командой и др.). Этот день можно считать началом дружбы Маннергейма с корнетом князем Арсением Карагеоргиевичем, братом короля Сербии. Густав, как дежурный по полку, оформлял документы и отправлял князя на офицерскую гауптвахту за то, что тот не явился на занятия с молодыми солдатами. Несмотря на обстоятельства их первой встречи, князь и барон сохраняли дружеские отношения до самой смерти Арсения Карагеоргиевича в Белграде в 1930-х годах. Да и гауптвахта тогда была обычным явлением. Ни в одной армии мира не было столько внутренних нарядов, сколько их было в русской. Например, в феврале 1891 года в лейб-эскадроне ежедневно в нарядах находились 33 человека — целый взвод.

27 января 1891 года лошади Маннергейма были доставлены в офицерскую конюшню, где их внимательно осмотрели командир полка и командир взвода. Генерал-майор Тимирязев, уходя, бросил фразу: «Надеюсь, корнет, с вашими лошадьми вам будет не скучно». Действительно, лошади Густава только-только подходили к полковому стандарту.

Январь и февраль 1891 года были месяцами активной светской жизни столицы России, временем роскошных балов, представляющих редкий набор громких имен и изящных туалетов.

На «Розовом балу» в шикарном особняке Елены Александровской на Большой Морской улице, 51, сослуживец Маннергейма по эскадрону корнет Александр Звягинцев знакомит Густава со своей двоюродной сестрой Анастасией Араповой, которая после смерти матери жила с сестрой Софьей у своей тети на Шпалерной улице. Это была высокая девушка, не отличающаяся особой красотой, с хорошей, хотя и несколько коренастой фигурой. Миловидное лицо ее немного портили глаза — чуть-чуть навыкате.

После этого знакомства Густав с Анастасией иногда встречались на балах.

1 февраля 1891 года корнет Маннергейм впервые в составе лейб-эскадрона участвовал в Высочайшем смотре войск на Дворцовой и Разводной площадях.

Полковая жизнь Кавалергардского полка во многом удивляла Густава. Особенно — равенство между офицерами, независимо от их титулов. Отсутствие «мордобойства» солдат, с которым Густав встречался в Калише и Варшаве. Ругань, которая у николаевских юнкеров считалась молодечеством, здесь была признаком дурного тона. Главное было уважение к солдатам. «Дедовщина» жестоко каралась, поэтому ее в полку и не было. Здесь обращались друг к другу только на «вы». Не пили на брудершафт, хотя от хорошей водки в наполненной до краев рюмке не отказывались. Впоследствии, будучи фельдмаршалом и маршалом Финляндии, Маннергейм постоянно издевался над своими генералами, которые, получив рюмку водки, налитую «под завязку», проливали ее, чаще всего в тарелку. Маннергейм, заметив это, обычно с милой улыбкой говорил: «Вы что, хотите приправить свое блюдо алкоголем или разбавить соус?»

Кавалергардский полк во второй половине XIX века представлял собой высококультурную военную среду, оказывающую огромное воспитательное воздействие на солдат, выходцев из крестьянских семей.

По традиции с 7 ноября 1860 года шефом полка была императрица. В кавалергарды подбирали солдат высоких, белокурых, с синими глазами. Гимном полка с 1826 года служила мелодия из оперы Ф. Буальдьё «Белая дама» (на военном жаргоне «Белая дама» — холодное оружие). Кавалергарды с момента создания полка в 1799 году несли почетную дворцовую службу и службу при коронации. Это было особое войсковое подразделение, к которому предъявлялись повышенные строевые требования. Оно использовало все возможные технические и тактические новшества ведения боя, которые кавалергарды испытывали во время лагерных сборов в Красном Селе.

Старшие офицеры лейб-эскадрона, внимательно приглядываясь к молодому корнету, с пониманием оценили его чувство долга и рвения к работе. Новый командир подразделения штабс-ротмистр барон Федор Гойнинген-Гюне стал умелым и требовательным наставником Маннергейма. Он сделал Густава блестящим наездником и умелым командиром. Маннергейм всю свою долгую жизнь использовал на практике и совершенствовал уроки своего учителя в работе с людьми и умении выбирать лошадей. Штабс-ротмистр представил Густава великому князю Николаю Михайловичу, который хорошо знал деда Маннергейма. В полку Густав встретил своего личного николаевского «зверя» Павла Демидова и «земного бога» николаевского вахмистра Андрея Половцева, перед которым младшие юнкера становились «во фронт», как перед генералом.

Павел Демидов, очень богатый человек, постоянно и очень тактично, часто незаметно, помогал своему бывшему николаевскому «богу».

5 марта 1891 года корнет Маннергейм вместе с девятью офицерами полка был приглашен на Высочайший бал в Зимнем дворце. Офицеры-кавалергарды личных приглашений не получали. Полку сообщали, что надо прислать столько-то танцоров. Командир полка назначал кандидатов по своему усмотрению. Во дворце зорко следили за поведением кавалергардов, и если кто-то нравился, то он получал личное приглашение на очередной бал. Блестящий полонез и мазурка, которой восхищались в Варшаве поляки, — и Маннергейма сразу включили в реестр церемониальной части Зимнего дворца. Вот как Густаву пригодились уроки танцев, которые он постоянно посещал в Николаевском училище, выслушивая насмешки товарищей.

28 мая 1891 года Кавалергардский полк выступал в свой красносельский лагерь, расположенный в Павловской слободе, составляющей как бы продолжение Красного Села. Поход в лагерь был похож на красивый пикник. День обычно выбирался солнечный, на полпути офицерам предлагали обильный завтрак.

Лагерный сбор полка делился на две неравные части. С мая до середины июля шли конные и стрелковые учения, занятия по сторожевой охране, офицерские стрельбы, на которых Густав несколько раз занимал призовые места. Рука у него была твердая, и стрелял он очень метко.

Остальные три-четыре недели уходили на артиллерийские учения, четыре уставных дивизионных учения, маневры частей бригады. Все это завершалось общими маневрами всех войск и Высочайшим смотром. Переход от одного типа занятий к другому носил название «перелом» и приходился на 27 июля.

Свой первый лагерный сбор в полку корнет Маннергейм начал с дежурства как главный пожарный, затем он стал командовать хлебопеками и следить за порядком в походном лазарете полка. На тактических занятиях гвардейской кавалерийской дивизии был ординарцем у командира полка и офицером для поручений у командира дивизии.

11 августа 1891 года командир кавалергардов генерал-майор Тимирязев в присутствии офицеров зачитал Высочайший приказ и поздравил корнета барона Густава Маннергейма с зачислением его в постоянный состав полка, назначив помощником знаменщика соединения.

Лагерный сбор закончился большими маневрами в присутствии Александра III, скачками и театральной премьерой. Здесь, в местном театре, впервые выступала балерина Матильда Кшесинская.

Все это великолепие не радовало Густава, денежные расходы были велики, а кошелек — полупустым. Вечера приходилось проводить в офицерской артели с ее обязательным шампанским. Хотя Кавалергардский полк был непьющим, все же французские вина и шампанское были главным связующим звеном в офицерской среде. Генерал Игнатьев писал: «Маннергейм пил так, что всегда оставался трезвым».

Свой 28-дневный отпуск Маннергейм частично провел в Москве, живя у своего приятеля по полку Петра Арапова.

Вернувшись в полк, Густав углубился в сложные обязанности казначея, временно получив эту должность. Он долго наводил порядок в этой запутанной финансовой области.