Маннергейм: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Густав Маннергейм по итогам выпускных экзаменов с добавлением «командирского балла» имел бы общую сумму 12,1 балла — первое место среди всех юнкеров учебного эскадрона, включая вахмистра. Однако разжалование, арест и перевод во второй разряд по поведению лишили его двух мест: на мраморной доске училища и в столичной гвардии, которая представила училищу в 1889 году только 16 вакантных мест.

22 августа 1889 года выпускники пяти военных училищ выстроились на плацу Красного Села напротив «Царского валика». На правом фланге встали выпускники Пажеского корпуса.

Накануне этого дня в первом спальном бараке торжественно, по команде «Смирно!», портупей-юнкер Андрей Бодиско на большом листе бумаги, где отмечались сведения, сколько дней осталось до производства в офицеры, поставил жирный ноль. В 11 часов император Александр III с небольшой свитой обошел строй юнкеров, а затем обратился к ним с краткой речью, в которой выразил надежду на их верность служению Родине и ему. Свою речь он закончил фразой: «Поздравляю вас с производством в офицеры… до свидания, господа офицеры!» Последние слова он подчеркнул особо, повысив голос. Последовало искреннее «ура!». Каждый молодой офицер получил из рук императрицы Марии Федоровны приказ о производстве, который сразу по традиции училища «ушел под погон».

В поезде и Петербурге все встречные люди приветствовали недавних юнкеров, жали руки и поздравляли с производством в офицеры.

Отпороты юнкерские погоны и пришиты офицерские, барон Густав Карлович Маннергейм произведен в первый офицерский чин корнета с правом службы в гвардии.

24 августа 1889 года в 10 часов утра все молодые офицеры в новой парадной форме полков, куда они получили назначение, собрались в училище, где был торжественный молебен в уютной двухсветной церкви во имя Сошествия Святого Духа. Внутреннюю отделку этой церкви выполнил инженер-майор Лебедев, который прославил свое имя строительством кронштадтских фортов.

Начальник училища вручил молодым офицерам нагрудные знаки и памятные серебряные кубки с гравировкой, в числителе которых было обозначено количество выездок, а в знаменателе — падений с лошади.

Все офицеры оставили в училище свои адреса, где они будут проводить свой отпуск до отправления в полк. Училищный фотограф сделал групповой снимок. Канцелярия выдала послужные списки и деньги.

28 августа 1889 года в 16 часов выпускники-николаевцы собрались в своем «придворном» ресторане «Донон» на Мойке, 22, где веселились до трех часов ночи.

На следующий день поезд увез корнета барона Маннергейма на родину в Финляндию.

Глава 3

15-Й ДРАГУНСКИЙ АЛЕКСАНДРИЙСКИЙ ПОЛК

Долгожданный отпуск пролетел незаметно, и 30 сентября 1889 года корнет Маннергейм отправился к первому месту своей службы — в 15-й драгунский Александрийский полк Его Императорского Высочества великого князя Николая Николаевича-старшего (фельдмаршала, сына Николая I).

Полк стоял в 236 километрах к востоку от Варшавы, в маленьком польском городке Калиш, рядом с немецкой границей. Он находился в живописной долине реки Просна, окруженный несколькими ее малыми рукавами. Этот один из древнейших городов Польши насчитывал в то время около 19 тысяч жителей.

Почему Маннергейм оказался здесь? Причина была одна — разжалование. Крестная мать Густава баронесса Скалон, имея придворные связи, считала, что думать о столичной гвардии пока преждевременно, там нужны безупречные офицеры. После разговора с генералом Бильдерлингом было решено направить Густава служить в Польшу. Это было связано с тем, что по какой-то неизвестной причине офицера, который служил в Польше или Прибалтике, было легче всего перевести в столичный гвардейский полк.

Кроме того, опекун Густава считал, что у него пока недостаточно средств, чтобы обеспечить гвардейский уровень жизни племянника. Все родственники сходились во мнении, что Густав, несмотря на баронский титул, должен познать все «прелести» провинциальной военной службы.

Полк «черных драгун», так их называли по цвету формы, созданный в 1776 году, доброжелательно встретил молодого корнета. Густав был зачислен в первый эскадрон, где стал офицером первого взвода, командир которого не очень загружал его работой. Жизнь в Калише Густаву сразу не понравилась. Квартиру ему не дали, пришлось жить в грязной гостинице. Скудное жалованье — 40 рублей — утекало сквозь пальцы при общих расходах 120 рублей в месяц. Опять нужна была помощь родственников, которым он писал, жалуясь на свое окружение: «Офицеры здесь постоянно ругаются, доносят друг на друга. Командир полка — полное ничтожество, подчиненные его игнорируют. Возможности общения равны нулю. Офицерские жены низкого происхождения, необразованные, с плохой репутацией».

Восемь дней в декабре 1889 года, получив отпуск, корнет Маннергейм провел в Финляндии, встретив там Рождество. Кстати, «ничтожный командир» только его одного отпустил так далеко от места дислокации полка.

14 января 1890 года командир полка поручает корнету Маннергейму обучение только что прибывших из России 40 молодых солдат.

Помощником Густава был назначен вахмистр Соколов, который хорошо знал службу и пользовался поддержкой командира эскадрона. Казарма, конюшни были у него в идеальном порядке. К Маннергейму он относился подчеркнуто почтительно, но всегда с оттенком некоторого превосходства. Требования к молодым солдатам у Соколова были жесткие, часто с «мордобойством», особенно когда он стремился придать всем солдатам красивый вид, добиться стройного ответа на приветствие начальства. Он хотел воспитать в солдатах бодрый дух, доблесть, любовь к полку и царю. Смотр молодых солдат прошел хорошо, и корнет Маннергейм получил благодарность в приказе по полку.

Пользуясь свободным временем, Маннергейм начал детально изучать лошадей и убедился, что от них можно добиться чудес. Неожиданностью для него стало то, что по уму лошадь сравнима с собакой и имеет очень нежную натуру. Лошадь чувствует не силу всадника, а его опыт. Наказание от человека, сидящего в седле, лошадь не связывает с ним самим. Она обижается, если ей достается с земли. Один из пожилых унтер-офицеров, который сразу приглянулся пытливому Густаву, посоветовал ему строго требовать от денщика, чтобы тот ежедневно протирал спины его лошадей соломой и давал возможность поваляться, что их освежает. Так молодой корнет начал постигать сложную практику работы с лошадьми, став впоследствии признанным «лошадиным академиком», что еще позже было подтверждено знаменитым наездником Джеймсом Филисом.

Служба в Калише проходила легко, занимая не более трех часов в день, и было достаточно времени для долгих конных прогулок по этому «настоящему западноевропейскому городку с каменными домами и хорошо мощенными улицами», вспоминал Маннергейм. Ему нравились старинная площадь, которая чем-то напоминала Або (Турку), с мрачным чугунным монолитом, воздвигнутым в 1813 году в память о союзе России и Германии, величественный костел Святого Иосифа, Вейская улица с ее красивыми домами.

11 июня 1890 года корнет Маннергейм был командирован в Варшаву в 4-ю саперную бригаду для обучения саперному делу. После тихого Калиша Густав попал в шумный столичный город с многочисленными, но недоступными из-за отсутствия нужных денег соблазнами.

Началась упорная, часто изнурительная учеба, с постоянными поездками в район Сохачева на учебный полигон бригады. Там-то впервые Густав познал настоящий физический труд, когда по шесть часов приходилось работать большой саперной лопатой, «зарабатывая» кровавые мозоли на руках при рытье траншей. Здесь корнет потрудился бетонщиком при постройке одноамбразурного дота фронтального огня и узнал, что такое качественный цемент. Фельдмаршал Г. Маннергейм во время инспекторской поездки по Карельскому перешейку в 1934 году пришел в ярость, когда узнал, что прочность бетона старых укреплений составляет всего 300 кг/кв. см вместо 600.

Минирование и разминирование местности, оборудование переправ, прокладывание путей для движения войск — все было ново для Маннергейма и интересно.

Только в субботу и воскресенье Густав мог знакомиться с красотами Варшавы. Он бывал на площади Старого мяста, у королевского замка и кафедрального костела Святого Иоанна. Заходил в костел Святого Креста и стоял у колонны, где замуровано сердце Фредерика Шопена. Он один раз побывал в Большом театре, посетил городскую картинную галерею. Отведал знаменитые трехкопеечные «келбасы горонцэ». Густав часами бродил по тихим улицам этого города-музея. Любовался похожими на театральные декорации домами, арками, украшенными затейливыми рисунками, лепными и бронзовыми изваяниями. Здесь, в Варшаве, часто встречая элегантных офицеров лейб-улан, Маннергейм вновь начинал думать о гвардии. Еще в Николаевском училище он твердо усвоил принцип, что в России есть только один способ сделать карьеру — с помощью связей. Отсюда, из Варшавы, Густав начал часто писать письма в Петербург баронессе Скалон, которая активно искала пути возвращения своего крестника в столицу России. Вращаясь в придворных кругах, баронесса знала, как трудно молодому офицеру попасть в любой гвардейский полк. Офицеров туда подбирали с особым разбором, о поведении и репутации новичков офицерские собрания собирали подробные справки. Часто высокие титулы и протекции не помогали. Баронесса Скалон через свою подругу камер-фрау императрицы Марии Федоровны фон Флотову написала прошение императрице. Результат был положительный. Императрица приняла баронессу, обещала «воздействовать» на Александра III и сказала, что Маннергейм должен отправить все свои документы председателю офицерского собрания Кавалергардского полка с просьбой включить его в списочный состав.

Дни в Варшаве пролетели очень быстро, и опять был тихий Калиш. Отправив все документы и характеристики в Петербург, Маннергейм отбывает в Нарву, где 7 августа 1890 года начались большие войсковые маневры, на которых присутствовали Александр III и германский кайзер Вильгельм II.

В Нарве корнет Маннергейм был включен в состав учебной гальванической роты, которая вместе с гвардейскими саперами под командованием известного в то время военного инженера Ивана Тишкова обеспечивала развертывание войск в район Нарва — Ново-Пятницкое — Ямбург.

Здесь, на практике используя свои знания, полученные в Варшаве, корнет Маннергейм минировал переправы и мосты, руководил постройкой полевых фортификационных сооружений открытого и закрытого типа.

Вернувшись в полк, Маннергейм был назначен командиром саперной роты. Здесь же его ожидало приятное известие — письмо из столицы со штампом Кавалергардского полка. Председатель офицерского собрания полка прислал акт счетной комиссии, в котором 70 % офицеров одобряли включение Маннергейма в полк. Сопроводительное письмо говорило, что императрица Мария Федоровна как шеф кавалергардов дала свое согласие, но еще нужен был Высочайший приказ Александра III.

6 сентября 1890 года Маннергейм с радостью встретил прибывших в Калиш своих «николаевских зверей 1888 года» князя Георгия Эристова и Александра Самылова. Два дня в местном ресторане шло веселье, которое оплатил князь Эристов.