— Какое тут может быть дело? Говори!
Ефрейтор опять направил на Абдуллу автомат.
— Ну!
— Да, ребята, от вас никакой тайны не скроешь.
— Не называй нас ребятами, мы — солдаты! Служим родине и Президенту!
— Молодцы.
— Ну говори, с какой целью здесь ходишь?
— Скажу, скажу… Когда был студентом, мы тут с одной девушкой гуляли. Как наступала весна, гуляли по этим холмам. Трава была до колен, не так, как в этом году…
— А потом чем занимались?
— Ждали наступления следующей весны.
— Так не пойдет… Говори правду!
— Командир, давай уже закурим! — чуть не взмолился Ораз.
— Да возьми ты, надоел уже!
Ораз налету поймал пачку, вытер пальцы о гимнастерку, достал сигарету, раскурил, сделал две затяжки и закрыл глаза, замычав от наслаждения.
— Ораз, мешаешь допросу!
— После окончания института девушка моя погибла, под машину попала. И с тех пор, как я оказываюсь в столице, прихожу сюда, а когда сильно расстраиваюсь, бывает, что и закурю…
— Сейчас здесь запрещено посторонним находиться!
— Разве? — удивился Абдулла. — Это же не пограничная зона.
— Не задавай лишних вопросов! Сказали, что запрещено — значит, запрещено!
Ораз курил, по-прежнему закрыв глаза.
— Имя свое скажи, фамилию, где работаешь! — потребовал ефрейтор.
— А что если не скажу?
— Попробуй только! Отведем в комендатуру — там не то что заговоришь — запоешь! Эй, Ораз, посмотри внимательней, тебе этот человек никого не напоминает?
— Я лично хочу сказать, что этот яшули ни на кого, кроме себя, не похож, — глубокомысленно изрек Ораз с блаженной улыбкой на лице.
— Пусть на кладбище меня свезут, но он точно на кого-то похож!
— Главное, чтобы на террориста не был похож.
— Ты не артист случайно? — упорствовал ефрейтор. Но не настороженно-враждебно, как прежде, а с каким-то радостным азартом. — Где-то я видел тебя. В кино, что ли, а может быть, по телевизору? Точно, видел раньше!
— Да, и некоторые другие люди путают меня с каким-то артистом, не помню, как его зовут, — попытался увести его в сторону Абдулла.
— Бывает, — поддержал его ефрейтор. Но с пути, тем не менее, не сбился. — Черт возьми, никак сейчас не могу вспомнить имя того артиста!
Ефрейтор аж стал бить себя кулаком по лбу.