— Надо ж… Скажи спасибо, что нет сейчас самого яшули.
И закрыл калитку. Абдулла решил подождать, не звонить. Начнешь звонить — покажешь суетливость. Что-то в голосе толстого мужика подсказывало, что он позовет Хыдыра или доложит, кому следует.
Действительно, минут через двадцать вышел Хыдыр. Без пилотки, в грязной, заношенной гимнастерке, на ногах старые ботинки, подошва чуть ли не отваливается, без ремня… Поздоровался без радости, почти как с чужим, разве что не надоедливым человеком. Дошли до арыка, сели в тени ив.
— Не нужно было сюда приходить, — хмуро сказал сын.
— Был в твоей части, сказали, что ты на учениях. А ты, оказывается, вон где. Что тут у вас происходит?
— Не нужно было сюда приходить, — повторил сын. — Они б за мной приехали, отвезли в часть, там бы мы и встретились.
— Какие могут быть учения в ауле, что за тайны? По виду твоему никто не скажет, что боевой солдат на стрельбах. Кто такой Реджеп Шалла?
— Богатый человек.
— А тот, который открыл калитку?
— Один из его слуг.
— А Реджеп Шалла здесь глава администрации, хаким?
— Нет, у него четыре магазина в городе и ресторан. Когда привозит товар, мы выгружаем.
— Чем торгует?
— Всем. И наркотиками тоже.
— Наркотиками? И вы об этом знаете? Открыто говорите?
Хыдыр взглянул на отца с удивлением.
— Открыто никто не говорит и тебе не советую. Особенно маме ничего не говори. А то беды не оберетесь. Понял? У Реджепа в городе дворец, турки строили. А здесь домишко на пятнадцать комнат и командир войсковой части в дружках.
— Что за «учения» тут у вас?
— Сарай для скота строим.
Абдулла слышал, конечно, что солдат отдают на батрачество богатым. Но чтоб сын туда попал! Да еще после обещания оставить его художником!
— Это что за национальная армия такая! Вы должны службу нести, а не сараи строить! Иди, забирай вещи, поедем.
— Куда?
— В твою часть! Поговорю с командирами твоими!
Хыдыр смотрел на него, как на дурачка.
— Да ты что, папа. В части жрать нечего, там солдаты объедками не брезгают. Здесь хоть кормят…
Хыдыр, когда торопился или нервничал, переходил на русский язык.
Абдулла опомнился. Он ведь если не знал, то слышал… Так чего ж распаляться впустую. Действительно, так можно только повредить сыну.
— Нет тут места, где можно устроиться и поесть? Я много чего привез, мать и сестренка напекли тебе, нажарили.
— Оставь все здесь, а сам уезжай. Сейчас у меня аппетита нет. Недавно отравление было, забрали в городскую больницу, промыли кишечник, капельницу ставили.
— Да ты что! А мы почему ничего не знаем?