Невидимые бои: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Шпион важно молчал. Но ему не терпелось перейти к конкретным проблемам. «Сколько? — думал он про себя, глядя на туповатое лицо невысокого. — Сколько вы будете мне платить? В рублях? Долларах?» Невысокий, видимо, понял, что пора переходить к делу.

— Мы хотим предложить вам по окончании вашей работы в Москве американское гражданство, службу в военном учреждении — консультантом по русским вооруженным силам. Для вас будет установлен особый оклад — две тысячи долларов в месяц. За время вашего пребывания в Москве — тысячу долларов и тысячу рублей — новых, разумеется.

— А когда вы разрешите мне покинуть Москву?

— Вы, разумеется, понимаете, мистер Плахин, что мы хотим использовать все ваши возможности. Судя по всему, вам доверяют, вы вне подозрений, занимаете хороший пост. У вас есть все возможности для того, чтобы обеспечить нас нужными сведениями.

Англичане сидели молча. Вытянувшись, с постными лицами, вслушивались в происходивший перед ними торг. Им не хотелось, конечно, терять своего шпиона. Инструкции, которые были даны им руководством Сикрет интеллидженс сервис, сводились к следующему, согласиться на работу Плахина по «совместительству» — на американцев, но ни в коем случае не позволить им оттирать его от СИС. У англичан было немало возможностей напакостить американцам в случае, если те попытаются монополизировать «их человека».

Было ясно: продавшись однажды, шпион, подобно блуднице, готов продаваться несчетное число раз. Видя это, американцы перешли на второстепенные материи, явно откладывая обсуждение деталей до следующего раза, когда они смогут поговорить с Плахиным без британских свидетелей. Новые хозяева расспрашивали своего наемника, успел ли он посмотреть Париж, побывал ли в «Фоли бержер» и других полуприличных, а то и вовсе неприличных заведениях. Пошло звучали шуточки, нехороший смех. Вскоре разговор иссяк — ни одна из сторон, ни американская, ни английская, явно не хотела раскрывать подробностей своих отношений с дважды шпионом. Встали из-за стола. Лакей-аннамит вкатил в комнату на колесиках высокий столик, уставленный разнокалиберными бутылками с разномастными напитками. Коктейли не создали, однако, нужного настроения. Поэтому ужинали по-русски — за столом, пили коньяк, джин, виски, водку. Условившись о следующей встрече, англичане уехали, сухо поджав губы: подчиняемся насилию, но не одобряем.

Американцы повезли Плахина в какой-то фешенебельный ночной «клуб». Пили в отдельном кабинете. Когда напились, на столе танцевала нагая тучноватая блондинка. Попойка закончилась самым гнусным распутством. В гостиницу «Лютеция» на бульваре Распай американцы привезли Плахина в два часа ночи.

За две с небольшим недели Плахин встречался с американцами три раза, с англичанами — два, разумеется отдельно. Отрабатывали технику связи. Плахин учился работать с приставкой к радиоприемнику, превращающей сигналы Морзе в цифры. Приставку американцы обещали передать Плахину в Москве: везти ее с собой было опасно. Приступил к изучению одностороннего передатчика для быстрого посыла зашифрованного сообщения в эфир с помощью особого приспособления, передававшего страницу текста за полторы секунды. Разучивал правила условной связи, пользование безличными средствами связи — тайниками и т. п.

Последнюю встречу и англичане, и американцы посвятили формальностям. Шпион подписал новые обязательства своим хозяевам. Примерил полковничьи мундиры — на одной квартире английский, на другой — американский. Его сфотографировали в этих мундирах. («Увидишь ты этот мундир, как свои уши», — пробормотал про себя Петерсон, давая выход презрению к этому человеку.) Петерсон был разведчиком до мозга костей. Но он имел понятие о профессиональной чести офицера, и, может быть, в нем заговорили остатки простой человеческой порядочности. Он видел русских в действии — на советско-германском фронте — и не мог не восхищаться тогда их огромным мужеством, небывалым героизмом, стойкостью, всепобеждающей идейной силой, напоминавшей ему, религиозному человеку, фанатизм первых христиан. Многое нравилось ему в этих людях. Перевод на «русское направление» в ЦРУ его огорчил. Довольный тем, что ему представилась выгодная в служебном отношении возможность использовать русского, Петерсон в то же время глубоко презирал это двуногое.

Чтобы успокоить Плахина, Петерсон и его шеф приняли от него авансом заявление на имя американского правительства с просьбой о предоставлении убежища. На последней встрече Плахину подробно рассказали, как предполагается организовать его побег. Разработаны были условия контакта шпиона с представителями американской разведки в Москве.

Когда, простившись с новыми хозяевами, Плахин ушел, Петерсон спросил шефа:

— Неужели мы действительно пойдем на такие хлопоты, чтобы вытащить этого типа в безопасное для него место?

Улыбка Авгура медленно разлилась по лицу шефа.

— Нам надо как можно быстрее и как можно полнее использовать все его возможности, — ответил он. — Неужели вы думаете, Ник, что русские дадут ему долго резвиться? Считайте его «сваренным гусем», или же я не знаю русскую контрразведку. Надо его использовать быстрее и полнее. Вряд ли он сможет реализовать свои доллары. Но рублей пока не жалейте. Он не должен знать, что в свое время мы спишем его со счетов.

В последние дни на встречах с Плахиным англичане уговаривали его плюнуть на американцев, американцы — бросить к черту англичан. Конкуренты поносили друг друга, пугали шпиона тем, что его провалят на связи и т. п. Американцы даже обещали в следующий его приезд в Лондон или Париж свозить его на самолете в Вашингтон, представить президенту. Ухаживали за шпионом, как за куртизанкой, не дешевой, но доступной.

Странная спекуляция

Нельзя сказать, чтобы генерал, вызвавший к себе полковника Борисова, был в хорошем настроении. Скорей наоборот. Он ходил по кабинету мимо полковника, которого только что усадил в глубокое кожаное кресло, и размышлял вслух. Иногда он останавливался перед полковником, и тому стоило большого труда не подняться из кресла — генерал уже отразил несколько подобных попыток. Стоя перед Борисовым, генерал медленно говорил, словно профессор, выверяющий доказательство сложной теоремы.

— В эфир он не выходит, но инструкции принимает регулярно, по расписанию. Ему уже передано пять инструктивных радиограмм. Передача ведется из американского разведывательного центра во Франкфурте-на-Майне. Можно, таким образом, заключить, что агентурная связь поддерживается и иными средствами — скорее всего на месте и вероятнее всего — в Москве. Таким образом, вам и вашей оперативной группе придется эту шпионскую иголку искать в огромном стоге сена. Найдете? — несколько неожиданно заключил генерал.

— Найдем, товарищ генерал, — ответил Борисов вставая.

— Судя по тому, что инструкции передаются таким способом, человек этот очень важен для них — они явно не хотят ставить его под угрозу разоблачения на лишней связи. Задания и общие указания они передают ему радиошифровками. Таким образом, число встреч с представителями их разведки сокращено по крайней мере вдвое, если не больше. Тем самым вдвое сокращена и возможность для нас засечь шпиона на нелегальном контакте. Кроме того — и вы должны иметь это в виду, — контакт может быть и легальным. При современной технике, когда под обыкновенной точкой, нанесенной на пишущей машинке, можно уместить целое донесение, задача ваша — не из легких. Что ж, тем почетнее задание.

— Задание будет выполнено, товарищ генерал, — негромко произнес полковник.

— Оно должно быть выполнено, Николай Михайлович, — задумчиво сказал генерал. — И чем скорей, тем лучше. Если американцы пошли на такую связь, значит, речь идет о важном агенте. Это не Купец с его антисоветскими анекдотами. Хотя и тот мог немало навредить, если бы ему удалось как следует подобраться к профессору Михайлову. Как вы помните на примере Купца, быстрота необходима здесь как воздух.

— Да, тут есть над чем поломать головы…

— Именно головы. С вами будет работать майор Кривонос. Вы с ним как будто сработались на деле Уотсона.

— Это очень способный человек. Работать с ним легко и даже приятно.

— Вот и хорошо. Укомплектуйте группу, состав представьте на утверждение мне. Подключите нескольких молодых работников — надо их приучать к серьезным делам. Докладывать мне будете два раза в неделю. Если, разумеется, не возникнет какая-нибудь срочная необходимость.

На следующий день — это было воскресенье — по одному из подмосковных шоссе рано утром резво катился скромный «москвич», взятый с вечера напрокат в одной из автобаз Моссовета. В пассажире не сразу можно было бы угадать полковника органов государственной безопасности Борисова — в старой, видавшей виды шляпе, потертой туристской брезентовой куртке и грубых, но ладных для таких поездок брюках. Так же скромно был одет и майор Кривонос. Серенький деловитый «москвич» он вел так, как если бы под капотом этой машины бились и рвались вперед сто троек — триста механических лошадей. Майору доводилось мчаться и на таких. Сейчас вполне устраивал и «москвич».

— Как бы там ни было, — продолжал разговор Николай Михайлович, — случай этот все-таки довольно стандартный. «Объект» еще явно не имеет достаточного опыта шпионской работы — несколько раз инструктивная передача для него была повторена. Кроме того, скорость передачи была, видимо по его просьбе, несколько замедлена. Значит, это не заброшенный агент — тех обычно готовят солидно и выбрасывают сюда уже с крепкой подготовкой. Они испытывают трудности, когда «вживаются» на месте, у нас. Но радиосвязь у них, как правило, идет нормально.

— Стало быть, «объект» был подготовлен наскоро, может быть, даже здесь, в Союзе. Хотя скорее всего — во время работы за границей. Вербовка, видимо, состоялась в последние месяцы пребывания, — готовили явно наспех. Курс обучения, наверно, еще только заканчивается, так сказать, «заочно».

— Но теперь, Николай Михайлович, подготовка, видимо, закончена. Скорость передачи достигла стандарта — 75 групп в минуту. — Кривонос плавно обошел могучий самосвал, натужно поднимавшийся в гору. — Стало быть, закончена подготовка, сдан и, видимо, выдержан экзамен.