Невидимые бои: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Задача была из трудных. Требовалось не только раскрыть врага, сорвать с него маску, но и представить советскому суду веские, неопровержимые доказательства его преступной деятельности. И это было едва ли не самым сложным. В Англии, например, на основании так называемого закона об «официальных секретах» человека могут упрятать в тюрьму только за то, что тот взял в руки без разрешения документы, представляющие собой «собственность правительства» и содержащие «официальные секреты». В Советском Союзе для обвинения в шпионаже необходимо установить, что материалы, представляющие собой военную или научно-техническую государственную тайну, были фактически переданы иностранной державе. Иначе говоря, если хваленое британское правосудие может послать человека в тюрьму лишь за преступное намерение, то советский суд карает за конкретные, доказанные деяния.

Четко, безошибочно развертывалась сложная, тонкая система чекистского поиска. Не слепого, не наугад ведущегося, но тщательно продуманного, глубоко логичного. Когда-нибудь, когда не будет уже в мире британских старых лис и американских концернов диверсий и шпионажа, эта строго научная и весьма эффективная система может быть показана где-нибудь в музее истории борьбы народов с силами зла и разрушения.

Одно можно и нужно сказать: всегда большую помощь чекистам оказывают люди. Простые — но далеко не простоватые — советские люди, их чувство справедливости, их благородное возмущение злом, коварством, подлостью врага. Советские люди, хозяева своей жизни, своей судьбы, зорко, бдительно следят за тем, чтобы не могли преуспевать в нашей жизни, безнаказанно творить свое черное дело люди, вознамерившиеся отнять у них счастье жить по-новому. Их суд, суровый, взыскательный, нелицеприятный, но справедливый, часто определяет направление поиска, помогает вести его по настоящему, а не ложному следу. Стократ подтверждено жизнью: враг может долго обманывать одного человека, он может некоторое время обманывать многих. Но ему не удастся долгое время обманывать всех.

Из Москвы Элмер Тилл улетел в состоянии откровенной паники. Трусливая дрожь, охватившая Боя в тот вечер, когда он вышел со своим гостем из «Пекина», передалась и Элмеру. В последние дни перед отъездом он почти не выходил из гостиницы, поминутно озирался, все время ожидая легкого прикосновения к плечу. Случайный сосед в ресторане, каждый встречный на улице казался ему представителем службы советской безопасности, о которой он читал так много устрашающего. С того момента, как ему снова вручили паспорт — книжицу в темной коже с «двухспальным английским левою», прошла вечность. Тиллу казалось, что вот-вот сейчас, сию минуту, к нему подойдут пограничники в зеленых фуражках, станут по бокам — и тогда…

Но этого не произошло. Когда ТУ-104 поднялся в воздух, Тилл все еще опасался, что огромную птицу посадят где-нибудь недалеко от границы. Раскроются двери, и пограничники с невозмутимыми лицами выведут его навстречу тюремному фургону.

Самолет пришел в Париж без посадки. Выполнив мелочные, раздражающие таможенные формальности на аэродроме Ле Бурже, Тилл прошел мимо полицейских в синих пелеринках и жестких цилиндрических каскетках с длинным козырьком, нанял такси. Приехал в гостиницу, заказал ужин с бутылкой коньяка, выпил ее всю сам, один.

Ночью проснулся, крича подхватился с кровати — ему снилось, что спит он на тюремной койке. И только увидев под зеленоватым светом ночника мягкий «обюссон» на полу, нервное мигание световой рекламы за окном, понял, что он если и не дома, то в безопасности. Заснул, словно в черный колодец провалился.

Утром, стоя под освежающим душем, Тилл постепенно взвинчивал себя, стараясь вызвать чувство ярости, которое помогло бы ему принять соблазнительное решение — послать ко всем чертям Партли и его «фирму», как называют в Англии Интеллидженс сервис все, кто имеет несчастье соприкасаться с этой шпионской службой. Позавтракав в ресторане отеля, он поднялся в номер, заказал по телефону Лондон. После многословных, но довольно кисло-сладких (со стороны Тилла) приветствий жена сообщила ему, что дела фирмы требуют его выезда в Амстердам. Выяснив подробности и обменявшись парой фраз с сыном, Тилл заказал другой лондонский номер, который дал ему для связи в подобных случаях Партли. Элмеру повезло: Партли оказался на месте. Долго, обиняком, намеками выспрашивал он Тилла о Бое, не проронив, однако, ни слова ни о чем, что уже знали в британском посольстве. Когда Тилл сказал ему, что Бой должен вскоре, быть может на днях, приехать в Париж на открывавшуюся во французской столице выставку, Партли, явно недовольный сухими отрывистыми ответами Тилла, приказал ему оставаться в Париже, ждать Боя и дальнейших приказаний. Тут-то Тилла и взорвало.

— Через полчаса я вылетаю в Амстердам, а оттуда домой, в Лондон, — сухо отрезал он.

— Вам прика… предложено оставаться в Париже, Элмер, — почти не сдерживая ярости, бросил в телефон Партли.

— А я плевал на ваше «предложение», — заорал Тилл. — И вообще, вам следует знать, что я прекращаю всякие отношения с вами.

Голос Партли приобрел неожиданно бархатные тембровые оттенки. Он понял, что собеседник взволнован. А в этом случае надо не обострять, а ослаблять напряжение момента.

— Ну, ну, ну, мистер Тилл. Не так категорично. Мы с вами еще подумаем обо всем этом.

— Я уже все обдумал, — отрезал Тилл. — И пусть я разорюсь…

— Когда вы собираетесь лететь в Амстердам? Надолго?

— Самолетом. В 14.35. На три дня.

— Где вы собираетесь остановиться?

Тилл назвал несколько старомодный, но вполне комфортабельный амстердамский отель.

— Прекрасно, — гудел Партли. — Там и встретимся. Буду ждать вас на месте.

Когда Тилл входил в вестибюль несколько патриархального отеля, Партли уже сидел в далеком углу, жевал сигару.

— Пообедаем, в номере, — осклабившись, предложил Партли, резко встряхнув руку приехавшего.

Зарегистрировавшись, Элмер поднялся с Партли в номер. Пока он принимал душ, Партли по телефону заказал обед.

— Почему три прибора? — спросил Тилл, когда лакей вкатил на высоком столике-тележке обед.

— Сейчас к нам придет мой хороший друг. Надеюсь, вы не откажетесь от его общества. Весьма достойный человек.

«Весьма достойный человек» — Партли вызвал его по телефону, когда лакей, откупорив вино, вышел из номера, — назвался Кингом, хотя ему больше подходил бы другой псевдоним — «бутчер», то есть мясник. Густая сетка красных жилок застыла на его щеках затейливым рисунком. Он крепко сжал руку Тилла, впиваясь в него несколько расширенными зрачками.

— Кинг, — повторил он, — Арчибальд Кинг. Рад вас видеть, Тилл. Я слыхал о вас много хорошего.

— Самое хорошее вы услышите от меня сейчас, — начал было Тилл.

Но Кинг мягко взял его за талию:

— О делах после. Начнем с главного. Вы, вероятно, проголодались…

И он усадил Тилла за стол.