Чужой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Услышав просьбу, француз чуть не обнял старика от радости. Сдержал свой порыв, но широко улыбнулся.

— Агабек, не пытайтесь меня обмануть! Значит, когда вы расстреливаете чайник, не задев ни одного завитка на папахе, глаза ваши видят, а сшить недоуздок зрения не хватает?

Старику похвала пришлась по душе. Он от души рассмеялся.

— Когда припрет, глухой начинает слышать, а слепой видеть… Там, на кошме, есть и воск, и шило…

Избавившись от главной своей тревоги, Блоквил направился к расстеленной в тени дома Мамедовеза пальвана кошме.

Руки Блоквила, руки художника и картографа, были приучены ко всякой работе, в том числе они умели и нитку с иголкой держать. Неделю назад француз за полчаса мастерски починил седло, с которым Эемурат гонур провозился целый день. Да и все соседи давно уже носят ему на починку прохудившиеся чайники, кумганы, а он с удовольствием выполнят любую работу. Когда есть занятие, время быстрее летит.

Как только Блоквил продел в иглу навощенную нить, с востока на гнедом коне появился яшули, который привлек его внимание. На приветствие работающего в тени кибитки человека он ответил намеренно громко, чтобы его могли услышать в доме.

Лицо у гостя было неприветливое, злое. Судя по тому, как почтительно протянул ему руки для приветствия Эемурат, человек он был весьма уважаемый.

Блоквил подумал, что сошедший с коня человек захочет поздороваться и с ним, поэтому положил инструменты на кошму и приготовился протянуть руку. Однако сердитый человек, даже не взглянув в сторону сидящего в тени человека, направился к дому Мамедовеза пальвана после слов Эемурата “Яшули в этом доме”.

Разговор внутри дома был отчетливо слышен, словно и не было никаких стен. Вначале была соблюдена традиция приветствий и вопросов. А потом наступило тягостное молчание.

— Война не нуждается ни в каких советах, пальван ага! — гость заговорил первым. — И здесь нет ничего непонятного. То, что мы стараемся сохранить в тайне, для всех уже давно перестало быть тайной. Уже и в наших краях об этом говорят.

— Да, опозорились мы перед людьми, Яйлым хан! — глухо ответил Мамедовез пальван.

“Оказывается, гостя зовут Яйлым хан, — рассуждал Блоквил. — Если к имени человека делается приставка “хан”, то он должен быть старейшиной хотя бы своего рода”.

— Надо найти виновного! — это был голос Эемурата.

— Да причем тут виновный? — гость сразу же заткнул его. — Она и мне, и вам в равной степени родственница. Мне она племянница, а вам двоюродная сестра. А потому будем говорить открыто. “Если сучка не захочет, то кобель ее не тронет”.

Понятно, что под “сучкой” подразумевалась Акмарал. А гость был ее дядей. Глаза Блоквила были заняты шилом и иглой, но уши внимательно слушали все, что говорилось в доме Мамедовез пальвана. Он старался не пропустить ни одного нюанса этой скандальной истории, оьбсуждавшейся за стеной кибитки на повышенных тонах. Конечно, случившееся очень неприятно. Но по оценке капрала-европейца, не случилось ничего такого, из-за чего стоило бы устраивать такой шум. “Надо слушаться только своего сердца. Видите ли, стыдно людям на глаза показываться. Людям ведь только дай посплетничать, они всегда найдут тему для пересудов. Не стоит обращать на них внимание. Все люди делятся на три категории. Первая — это основная масса, не причиняющая никому зла ни делами, ни словами. Вторая — ни на что не способное меньшинство. Третья самая малочисленная, но и самая коварная: эти люди от имени первых и вторых извлекают выгоду лично для себя. Это очень хитрые люди. И поэтому надо слушать только себя…” Но что бы там ни думал француз, у каждого народа свои обычаи и порядки.

Эемурат, хоть и был самым младшим из присутствующих в доме, стоял на своем. Когда он спорил с гостем, в голосе его звучала угроза:

— Надо в первую очередь снять голову кобелю, который не уважает суку!

— Так кто же этот кобель?

Раз Мамедовез пальван спрашивает об этом, значит, сообщение Гулам бека французу было ошибочным.

— А вы у нее самой не спрашивали?

— И не пытались, — ответил гостю Эемурат. — Когда ты по уши в дерьме, какой смысл что-то еще выяснять. Коли ты уже здесь, Яйлым хан, надо не тянуть с этим делом. Если вы жалеете ее, не можете поднять руку, то позвольте мне это сделать!

— А что, если нам увезти ее из Гонура, пока все не разрешится? — Мамедовез пальван пытался найти компромисс.

Нетерпеливый Эемурат опередил даже гостя:

— О чем ты говоришь, Мамед кака? Даже если ты ее вывезешь из Гонура, а позор-то куда денешь?

— Позор в мешке не увезешь, пальван ага…

“Гость поддерживает Эемурата. И это ведь пожилой человек…”

— У меня есть кое-какие подозрения. — Подозревал Эемурат. — Если я неправ, пусть Аллах простит меня… На прошлой неделе, когда француза не было на месте, я вошел в его сарай. Среди сена была спрятана пустая миска из-под еды. Кто ему ее принес? Мы же знаем, что днем она даже головы в ту сторону не поворачивает. Значит, она его ночью тайком навещала… Если ему нечего скрывать, зачем тогда прятать миску? Боюсь, что виновником является наш заложник…

Вместо узды шило вонзилось в указательный палец левой руки Блоквила. Он даже боли не почувствовал. Когда он выдернул шило, кровь хлынула из пальца на ладонь.

— А если мы ошибаемся, что тогда? Нам мало одного позора? Дайте мне неделю-полнедели срока. Я поговорю с ним по-человечески. Если он согрешил, пусть отвечает по-мужски. А то ведь потом не пришлось бы еще и за невинно пролитую кровь отвечать. Это вам не шутки.