Чужой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Высокочтимый Говшут хан! — решительно произнес он. — Способен ли хан, обманутый шахом, поверить слову человека нешахского происхождения?

— Могущество нашего немногочисленного народа в отличие от шаха в честности постых людей, а также в нашем доверии к ним.

— В таком случае, высокочтимый хан, вы должны помочь одному из тех, кто отличается от шаха, а именно мне. — Вопросительный взгляд Говшут хана требовал объяснений Блоквилоа. — Конечно, вы вправе не верить моим пустым обещаниям. Но мне хочется надеяться, что поверите. Я не тот человек, кто может причинить зло туркменам или туркменскому хану. Судьба забросила меня сюда. Я хочу, чтобы от имени главного хана Мервского велаята было отправлено письмо правительству Франции. Это письмо могло бы сократить срок моего пребывания в вашем плену за счет незамедлительного внесения выкупа за меня.

Говшут хан молчал. Каждая секунда этого молчания казалась Блоквилу равной каждому дню его плена. Наконец туркменский хан произнес слова, которые вряд ли могли воодушевить француза.

— Во-первых, в высшей степени странным было бы нам писать письмо в великое государство с прошением за его подданного, которого мы не заманили сюда обманом и которого не приглашали к себе. И потом, представитель великого государства договаривался не с Мервским ханом, а с шахом Ирана. Было бы справедливым, если такое письмо будет направлено не нами, а шахом, гарантировавшим вашу безопасность. И последнее: мы тебя в гости к себе не приглашали. Мы не напали на твою страну, не связали тебя по рукам и ногам и не привезли сюда силой…

Больше Говшут хан может ничего не говорить, потому что и так было ясно, что он поставил точку в своем решении. И эта точка накрыла своим черным крылом последнюю многомесячную веру. Единственным человеком в этих краях, способным помочь ему, был Говшут хан. Но теперь можно и не смотреть на него с надеждой. Потому что именно он и лишил его этой надежды.

Получив нежеланный ответ, Блоквил тем не менее не должен сразу же сдаваться, уходить поверженным. Он решил вынудить туркменского хана действовать иначе, напомнив ему, что за ним стоит не какой-то там Иран или Афганистан, а гораздо более сильное государство.

— Высокочтимый хан, думаю, вы слыхали, что из себя представляет Французская Республика. Да я и сам, если говорить вашим языком, родился в великосветской семье.

Хан сразу же понял, какие хитроумные сети пытается расставить Блоквил, поэтому должен был дать ему соответственный ответ.

— Мы не оцениваем людей по их близости ко двору или же отдаленности от него. Всех врагов, попавших к нам в руки, мы называем пленными.

Блоквил не ожидал от хана такого решительного отпора.

— Как бы там ни было, не стоит записывать во враги представителя дружественного к вам государства, высокочтимый хан.

— Мы не пытаемся наживать себе врагов там, где их нет. Для туркмена тысяча друзей мало, и один враг — много.

Блоквил понял, что ему никак не переспорить хана. Но он знал также, что если уйдет, услышав ответ, положение его не изменится. И поэтому он должен был любым путем воздействовать на хана, заставить его изменить к себе отношение. В качестве главного аргумента он выставлял свое великое подданство. Непонимание между ханом и пленным возникло из-за того, что каждый из них на один и тот же предмет смотрел иначе. Блоквил не считал себя врагом туркмен потому, что он не был гражданином Ирана. Туркмены же все равно считали его своим врагом, потому что он, хоть и иностранец, прибыл сюда вместе с их врагом, помогая ему.

В дверях показался парень.

— Хан ага, из Ахала гости прибыли! — сообщил он с порога.

Главный хан ответил не поворачивая головы:

— Привяжите коней родственников и угостите их чаем! — после ухода молодого человека он снова обратился к Блоквилу. — Мы не воспринимаем тебя как нашего врага. Поверим и в то, что ты не рубил туркменские головы саблей. Но если мы будем водить дружбу с человеком, который является другом нашего врага, как мы будем выглядеть? Подумай сам. И потом, хоть я и хан, в своем доме пленных не держу. Хоть я и хан, я не могу повелеть людям, имеющим заложников, отпустить тех на свободу. От того, что враг стал пленным, он не перестает быть врагом. Хан, который умолял свой народ одолеть врага, не может приказать пролившим кровь людям, чтобы они освободили своего врага. Люди сами решат, как им поступить.

Это было последнее слово Говшут хана. Француз, хоть и понял это, смириться не захотел.

— Я не пытаюсь плести вокруг вас политические сети, высокочтимый хан. Но не забывайте, что я сын великой Франции!

Поначалу решивший промолчать Говшут хан не сдержался при последних словах Блоквила, прозвучавших как вызов. Тем не менее он посмотрел на Блоквила спокойным взглядом.

— Эти слова я слышу уже в третий раз. Верю, что ты горный козел своего великого государства. Но и ты поверь, что мы являемся горой нашего маленького государства. Хоть ты и козел, стоит ли бодать гору…

Поняв, что и эта политическая атака окончилась неудачей, Блоквил после этого даже не пытался что-то ответить.

Хотя с приходом весны дни становились длиннее, а ночи короче, для Блоквила все было наоборот. Ему становилось все труднее проживать длинные ночи, которые наступали для него с приходом сумерек. Днем для него находились хоть какие-то занятия. По просьбе француза Эемурат гонур выдал ему лопату. И он с удовольствием работал на весеннем солнышке, до седьмого пота, получая от физического труда удовольствие. Никогда прежде не занимавшийся крестьянским трудом капрал научился и землю копать, и канавки для полива прокладывать. За две недели он перепахал целый танап земли (танап — одна пятая десятины). Но вечерами на него опять наваливалась тоска.

За всю долгую ночь Блоквил спит не более четырех-пяти часов, и он уже начал беспокоиться о своем здоровье. Часами не отпускала головная боль, и он испугался, что у него серьезно задет мозг. Бесконечные переживания, тяжелые мысли, мечты отгоняли от него сон. И хотя все его надежды рушились одна за другой, все же ее крохотные остатки держали Блоквила, не давая погибнуть. Не получалась одна мечта, он тут же начинал мечтать о другом. Он думал о том, что всему когда-то приходит конец, цари умирают, а великолепные дворцы со временем превращаются в руины. Так, лавируя между суровой действительность и сладкими иллюзиями, он продлевал свою несчастную жизнь.

Сегодня его выпросил один из родственников его хозяев. Он жил через три огорода восточнее Эемурата. Следуя за квадратным смуглым мужиком, Блоквил подумал о том, в каком он оказался положении, и горько усмехнулся. Какой-то безграмотный скотовод по просьбе родственника отдает ему капрала Французской армии, человека из высших кругов великого государства. И ведь тот не в гости его позвал, он ведет его, как скотину, чтобы пахать на нем! При этом никто не спрашивает у гордого капрала, хочет он выполнять такую работу или нет. Блоквила лишили собственного мнения, своего слова, он может поступать только так, как велят его хозяева. И никакого выхода из этого замкнутого круга. Вот как бывает, когда позволяешь себе легкомысленные игры с судьбой! Если ты не слушаешь родную мать, не обращаешь внимания на ее слезы, не жалеешь ее, так и бывает! Если Бог поможет тебе вырваться отсюда, ты до конца дней своих должен будешь на руках носить свою мать, Жорж Блоквил, но и этого будет недостаточно!

Родственник Эемурата попросил Блоквила для рытья хлева. Дав в руки пленного лопату, он стал по-хозяйски прикрикивать на него, давая задание. А потом ушел в дом.

Блоквил должен был работать до тех пор, пока не вернется хозяин дома и не даст новое задание.

Жизнь порой заставляет людей примиряться с самыми невероятными обстоятельствами. Иначе чем объяснить эту странную метаморфозу — Блоквил, вдыхающий запахи вонючего коровника! Вот бы кому-то из сослуживцев увидеть его сейчас!

Через некоторое время Блоквила окружила местная ребятня. Они, словно воробьи на проводах, уселись на лежавшее неподалеку длинное белое бревно и стали наблюдать за работой пленника. Все детишки были смуглыми и одеты бедненько. Посмотрев на них, Блоквил улыбнулся. Как же они похожи на галчат, такие же черненькие!