9 часов 10 минут
Нельсон Барреро вразвалочку шел по Прадо. Миновав перекресток с улицей Нептуно, он бросил взгляд на одного из черных львов, беззвучно рычавших у входа на бульвар.
Кое-где на скамейках сидели люди. Очень разные люди, и пришли они сюда тоже по разным причинам. Старики вышли погреться на солнышке, подышать свежим воздухом или просто-напросто поболтать с приятелями, такими же одинокими старичками, скоротать с ними время. Женщины, отправившиеся за покупками, ждали открытия магазина поблизости. Мужчина беспокойно озирался, высматривая свою знакомую, а она все не приходила. Были еще и такие, что вряд ли захотели бы рассказать, зачем они здесь сидят. Что он мог знать об этих людях? Единственно достоверным было то, что они сидят на скамейках и ему придется прибегнуть к их помощи, чтобы найти человека, которого он ищет. «Его называют Ястреб. Мулат. Лет двадцати пяти, худой, но крепкий. Часто бывает в районе Прадо, около кинотеатра «Фаусто». Это было все, и вот он пришел сюда. Но кинотеатр «Фаусто» закрыт, и на улице не было никого, кроме этих людей, что сидели на скамейках и на каменном парапете Прадо – каждый со своими делами, со своими заботами. «Иголка в стоге сена, – подумал Нельсон Барреро, – и надо ее найти».
Близ улицы Виртудес он увидел старого мулата, который задумчиво курил сигару. Он никого не ждал, это угадывалось в каждом его движении, в каждом жесте, но уходить не собирался. Казалось, он прирос к скамейке. На прохожих он поглядывал, но без особого любопытства. Нельсон Барреро приблизился к нему с беззаботным видом.
– Привет, начальник. Не знаете случайно здесь такого мулата по кличке Ястреб?
– Ястреб? – переспросил старик, словно размышляя вслух. – Да нет, не слыхал про такого.
– У меня к нему срочное дело, понимаете, – не отступался Нельсон Барреро, – и мне сказали, что в этой части Прадо его всегда можно увидеть…
– Сам подумай, сколько здесь разного народу ходит, – рассудительно сказал старый мулат. – Шутка ля, Прадо, не пятачок какой-нибудь. Я всех тут знаю… Сам живу рядом, за углом, двадцать лет уже здесь обретаюсь. Ястреб, говоришь? Нет, честно признаюсь, не слышал о таком.
– Нет, так нет, – небрежно бросил Нельсон Барреpo. – Двину дальше, может, где-нибудь наткнусь на него.
И зашагал. Неудача его огорчила, хотя он понимал что было бы странно надеяться напасть на след Ястреба после первой же попытки. С другой стороны, ему совсем не хотелось, чтобы все Прадо знало о том, что кого-то разыскивают. Ястреб, должно быть, не дурак, и настойчивые поиски сразу же насторожат его. Если уже не насторожили. Нельсон Барреро пересек улицу Трокадеро На одной из скамеек бульвара сидел худой мужчина в очках и читал журнал. Нельсон Барреро уже хотел было обратиться к нему, но тот был так погружен в чтение, что пришлось отказаться от этой мысли. Нельсон прошел еще полквартала и приблизился к группе парней.
– Ястреб? Нет, не знаем никакого Ястреба.
Еще не раз пришлось ему выслушать этот ответ. Наконец он приметил маленькую кофейню. «Здесь или нигде», – почему-то подумалось ему. Там как раз мололи кофе, и перед стойкой собралась очередь, поджидая, когда начнут варить очередную порцию. Нельсон Барреро направился прямо к человеку за стойкой, который отпускал кому-то сигареты, и задал все тот же вопрос. Но ответил ему не продавец, а мужчина, стоявший первым в очереди.
– Ты, наверно, имеешь в виду Двадцатку? Ясное дело, он здесь бывает, а как же иначе. Просто здесь его никто не знает как Ястреба – только как Двадцатку или Двадцать Песо… Я-то помню его прежнюю кличку, потому что сам я из Серро и знаю его давно. Странно, что его до сих пор нет… Подожди, вот-вот заявится…
11 часов 45 минут
Светловолосая женщина лет пятидесяти на вид открыла дверь сержанту Кабаде.
– Добрый день, – приветливо сказала она.
– Здравствуйте, – улыбнулся Кабада. – Профессор Дель Пино дома?
– Дома. А вы откуда?
– Из следственного отдела, – сержант показал свое удостоверение. – Мне необходимо повидать его.
– Понятно, – женщина кивнула. – Проходите, пожалуйста, товарищ.
Кабада вошел в светлую просторную комнату с очень высоким потолком.
– Присядьте, прошу вас.
Женщина скрылась за тяжелыми портьерами, а сержант расположился в одном из трех массивных кресел, обитых черной кожей, что стояли вокруг низкого столика посреди комнаты, и обвел взглядом стены, увешанные множеством картин и заставленные длинными рядами полок, на которых теснились сотни книг.
Внимание сержанта особенно привлекла одна картина, написанная в очень ярких тонах: на густо-зеленом фоне была изображена обнаженная женщина, тело которой словно бы отливало ртутью. Справа от этой картины висела другая, изображавшая петуха, а вернее – разноцветные пятна, отдаленно напоминавшие петуха. Выше было полотно с церковной колокольней. «Эта картина, должно быть, много весит», – решил сержант: художник выдавил на холст столько тюбиков, что краска образовала неровный слой толщиной никак не меньше трех сантиметров.
Но по правде говоря, Кабада не разбирался в живописи. Вот читать он любил. Ему было сорок, и до 1963 года, когда он пришел в министерство, он работал в типографии. Линотипистом. Благодаря своей профессии и пристрастился к чтению. Особенно ему нравились книги по истории, военные мемуары, хроники, жизнеописания великих людей.
Он встал и подошел к одному из стеллажей. Приятно было обнаружить здесь биографию Ленина, написанную Вальтером, которую он читал в отрывках, когда занимался в кружке, и «Наполеона» Тарле, которого он буквально проглотил несколько лет назад. Он перевел взгляд на стоявшие рядом книги, но их названия мало что ему говорили: «Разграничение» (с длиннейшим подзаголовком), «Критика вкуса», «Новая наука»… На соседней полке сержант увидел книги на английском, французском, итальянском языках и два объемистых тома Хосе Марти. Там же стояло несколько десятков книг удлиненного формата, которые, судя по названиям, принадлежали к детективному жанру: «Четыре фальшивых орудия», «Дело Канарейки», «Кровавый урожай», «Почтальон звонит два раза», «Убийство в Восточном экспрессе», «Загадка на воскресенье», «Улыбка и нож»… За его спиной послышались шаги.
Он обернулся и увидел рослого мужчину едва за шестьдесят, румяного, с седыми волосами.
– Здравствуйте, товарищ. – Он протянул Кабаде узкую и мягкую руку с длинными пальцами. Кивнул на стеллажи, широко улыбаясь. – Интересуетесь? – И не дожидаясь ответа, прибавил: – Смотрите, смотрите, не стесняйтесь.
– Эх, если бы у меня было время, – тоже улыбнулся Кабада, – но, к сожалению, я тороплюсь. Вы профессор Дель Пино?
– Совершенно верно, – ответил хозяин дома, – да вы садитесь, садитесь.