Роман взял бумажку и, не глядя, спрятал в большой карман своей куртки цвета хаки.
– У нас нет телефона, – извиняющимся голосом сказала женщина, – но, если вы что-нибудь узнаете, умоляю вас, обязательно сообщите. Вы обещаете?
Роман встал и, едва сдерживая волнение, взял руки женщины в свои и слегка сжал их. Женщина явно смутилась, а лейтенант был сконфужен еще больше.
– Не беспокойтесь, Фиделина, – пробормотал он, отпуская ее маленькие белые, но уже в морщинах руки, – не беспокойтесь, я вас извещу. Вы только не волнуйтесь, обещаете?
18 часов 5 минут
Первым, кого увидел Роман, войдя в свой кабинет, был незнакомый мужчина лет тридцати пяти – сорока – высокий, худой, с костлявым лицом, копной черных волос и густыми баками. Сидел он на металлическом стуле за столом Сьерры. В кресле Романа со скучающим видом восседал Кабада с сигаретой в руке.
Подойдя поближе, лейтенант увидел, что одет незнакомец в темно-зеленые брюки и рубашку с короткими рукавами, которая, вероятно, накануне была белой и накрахмаленной, но сейчас имела весьма помятый и несвежий вид.
– Это Рафаэль Карденас, лейтенант, – сообщил Кабада.
– Рафаэль Карденас, – повторил Роман.
Карденас молчал, он даже не взглянул на лейтенанта. Сделав вид, что не придает этому никакого значения, Роман как ни в чем не бывало спросил:
– Почему вы не вышли сегодня на работу, Карденас?
Казалось, внутри у Фело Карденаса сработала какая-то пружина.
– Я всегда думал, что если человек не вышел на работу, у него просто вычитают из зарплаты, но теперь, оказывается, за это еще и сажают.
– Вычеты – явно недостаточная мера, – заявил Роман, – поскольку вы закоренелый прогульщик, хотя здесь вы находитесь по другой причине.
Карденас беспокойно заерзал на стуле.
– Никакой я не прогульщик, – с жаром возразил он. – Конечно, у каждого есть свои недостатки, у одного больше, у другого меньше, но я же сознательный человек, отец семейства. Нет, этот ярлык вам не удастся на меня повесить.
Роман едва удержался от смеха. Он обменялся быстрым взглядом с Кабадой, потом пристально посмотрел на Карденаса и произнес:
– Вас ведь уже наказывали за прогулы, Карденас.
– Лейтенант, все дело в том, что у нас на работе мошенник на мошеннике, – Фело Карденас отчаянно жестикулировал, словно пытался придать большую' убедительность своим словам, – и, если ты им не угодишь, если ты не из их шайки, они в гроб тебя готовы вогнать. Все это вам наговорил Катала, угадал? Известно, он меня терпеть не может, но я хочу, чтобы вы знали…
– В каких вы отношениях с Эрасмо Суаснабаром? – внезапно перебил его Роман.
Было видно, что Фело Карденас слегка озадачен вопросом; тем не менее тона своего он не изменил:
– Со сторожем? Так вот, значит, откуда ветер дует! Что он вам про меня наболтал?
Роман пристально смотрел на него, не отвечая.
– А я-то считал этого мулата человеком! – воскликнул Карденас. – Дней десять-двенадцать назад у меня вышла с ним стычка, потому что этот тип слишком много себе позволяет… Я пришел за своим грузовиком чуть раньше, чем обычно, должен был в Пинар ехать, но хотел сначала провернуть одно дело, а тут вылезает Суаснабар и заявляет, что этого, видите ли, делать нельзя, что он не позволит… Его недоверие – вот что больше всего меня оскорбило. Ну, я сказал ему пару ласковых. Тут его и понесло, остановиться не мог. Еще немного, и я бы не выдержал. Про это он вам говорил, Да?
– Вы использовали автотранспорт предприятия для перевозки мебели или какого-то другого груза, не так ли, Карденас? – тихо спросил Роман.
– Что вы, что вы, лейтенант, я… – Карденас затряс головой.
Но Роман продолжал:
– И брали за это деньги, верно?
Во взгляде Карденаса впервые мелькнула тревога. Он поднес руку ко рту, стер пот с верхней губы. Когда он снова заговорил, в его тоне уже не было прежней наглости:
– Это неправда, лейтенант, клевета… Я никогда не брал денег… Только иногда…