Роман отвел глаза, подождал несколько секунд, давая ей выплакаться.
– Ну пожалуйста, прошу вас… – тихо сказал он.
– Извините. – Женщина поднесла руку к лицу и невнятно повторила: – Простите…
Роман сделал движение, чтобы достать из кармана платок, но женщина знаком показала ему, что не нужно. Она собрала волосы в пучок, заколола их, глубоко вздохнула и посмотрела на Романа. И тут ему показалось, что женщина вдруг состарилась…
– Не выйти на работу после всех неприятностей, какие у него были… Опять начнутся вычеты, а у меня ведь трое ребятишек, трое… Двое старших сейчас в школе, и еще вот эта, – кивнула она на девочку, которая перестала играть и очень серьезно смотрела на них. засунув палец в рот. – Ужасная у нас жизнь; все, что он получает, он оставляет в пивных.
Она снова умолкла, но больше не плакала, только взглянула на Романа, и он прочел в ее глазах отчаянную мольбу.
– Сделайте с ним что-нибудь, товарищ лейтенант. Прошу не за себя, а за детей. Если у него ни стыда ни совести, почему же несчастные дети должны за это расплачиваться?
– Успокойтесь, – сказал Роман. – Что-нибудь сделаем, обещаю вам. А теперь, пожалуйста, подумайте, где мы его можем найти.
– Не знаю, товарищ. Честное слово, не знаю. – Ее лицо исказилось. – Хотя на вашем месте, – в голосе прозвучала горькая ирония, – я поискала бы его по гаванским пивным и наверняка бы нашла.
Попрощавшись, Роман спустился по лестнице. Последнюю фразу жены Карденаса, конечно, нельзя было принять всерьез. Но, когда это требовалось, лейтенант Роман совершенно терял чувство юмора. Поэтому, выйдя на улицу, он первым делом позвонил в управление и приказал Кабаде немедленно ехать в Бехукаль, взять у Лабрады фотографию Рафаэля Карденаса и начать его поиски.
Искать Кабада должен был в пивных барах Гаваны.
15 часов 45 минут
Роман недоуменно взглянул на нее и попросил разрешения войти. Женщина смутилась и распахнула перед ним дверь своей маленькой квартирки.
– Извините. – сказала она, – я не знала…
– Вам не в чем извиняться, – улыбнулся Роман, – это вы меня извините за назойливость.
Женщина ответила ему улыбкой, лейтенант переступил порог. Хозяйка пригласила его расположиться на стуле в крохотной гостиной, и Роман внимательно пригляделся к ней: у женщины были светлые глаза, мягко смотревшие из-за стекол очков в посеребренной оправе, и совершенно седые волосы, отчего сначала ему показалось, что ей уже за шестьдесят. И, только заметив ее живой взгляд, Роман сообразил, что ей, конечно, еще далеко до шестидесяти.
– Скажите, пожалуйста, как вас зовут? – спросил лейтенант.
– Фиделина, Фиделина Пуэнте, – поспешно отозвалась женщина. Голос у нее был звонкий и тревожный. Она сидела в напряженной позе на краешке стула и заметно нервничала.
Роман обвел взглядом комнату: в ней царил безукоризненный порядок, все сверкало чистотой. Фиделина, очевидно, стряпала, когда он позвонил, потому что в маленькой гостиной пахло жарким, и вдруг в груди лейтенанта что-то сжалось – все здесь живо напоминало ему о другом доме – доме, в котором он не был уже много лет и в котором прошло его детство.
– Умоляю, скажите мне, что случилось, – с тревогой проговорила женщина.
– Мы хотели бы поговорить с вашим сыном Тео. Это ведь ваш сын?
– Да, – чуть слышно ответила женщина.
– Нам нужно получить от него кое-какие сведения. Но дело в том, что его нет на работе. Поэтому я приехал сюда.
Роман заметил, как испуганно блеснули глаза женщины, и не решился сказать всю правду.
Тень пробежала по ее лицу.
– Нет на работе? – прошептала она. – Он сегодня проспал и вышел из дому уже около семи. Сказал, что идет на работу.
– Так и сказал? – мягко переспросил лейтенант.
Женщина отвела взгляд и проговорила, запинаясь:
– Нет, не говорил он этого. Он вообще почти не разговаривал со Мной и завтракать не стал, сказал, что опаздывает. Я решила, что он едет в Бехукаль.
Роман вынул блокнот и ручку.