Эскадрилья всемирной коммуны: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но ведь ваша королевна должна сделать кражу у отца?

— У отца? Ах! — Курковский досадливо повернулся на каблуках. Титов услышал снова визжание станка.

— Юлия Прокофьевна! — заговорил Курковский торжественным голосом, — я должен вам открыть тайну, если ее никто не открывает. Вы знали вашу мать? Нет? Знайте же, что вы — приемыш. Вы — дочь знатных родителей, эмигрантов, вернувшихся в двадцатых годах в Союз республик с родившейся за границей девочкой. Ваш отец вскоре был замешан в деле о шпионаже и расстрелян. Мать отравилась, прочитав приговор. Вас отдали в ясли, а после вы очутились у Пеллерова — бывшего рабочего, механика, прославившегося лишь в 1929 году и особенно с 31-го года. От вас это для чего то скрывают. Мне кажется, это подло — скрывать от дочери имена ее матери и отца.

Юлия слушала, затаив дыхание. Курковский делал паузы, вскрикивал, говорил шепотом. Юлия слушала, не шевельнувшись.

— Да, я что-то слышала, я что-то угадывала, — шептала она: — рассказывайте дальше…

— Вы аристократка. Пеллеров — рабочий. Вы — враги. И смотрите — разве удалось перевоспитать вас? Разве вы походите на эту стриженную Варю — вы, точеная из слоновой кости, с вашими властными глазами, с вашей походкой! Вы — прекрасная, утонченная душа, рожденная для поклонения, для славы… Вы!

Курковский остановился. Послышались рыдания. Юлия разволновалась, разнервничалась. Курковский молча наблюдал. Титов увидел, как плачущая девушка пробежала мимо, через коридор.

Оставшись один, Курковский расхохотался. Потом произнес, не разжимая рта:

— Клюнуло!

И принялся за сверло.

4. Аэротанк

Титов выбрался из дома той же дорогой, какой пришел. Дождался в условленном месте автомобиля Пеллерова.

Когда они вошли, оживленно разговаривая, Курковский все еще сверлил сталь. Юлия не вышла из своей комнаты. Но Курковский выбежал навстречу и помог Пеллерову снять пальто.

Быстро и ловко перевел разговор на машину.

— Вам моя машина не дает спать.

— Еще бы! — вскинулся Курковский и, обращаясь к Титову, который назвал себя летчиком, интересующимся работами Пеллерова: — вы знаете, мы работаем впотьмах, сами не ведая, что к чему. Труд разбит на мельчайшие части, механизирован до последней степени, многие составы наш маститый ученый плавил сам или приглашает на помощь совершенно несведущих людей, чернорабочих, своих прежних соработников…

— Он прав! — воскликнул Титов, — но вы-то, надеюсь, посвящены во все тайны? Я вам очень завидую!

— Не завидуйте вы, девки, моей кофте голубой — как говорится в народной песне: — я знаю столько же, сколько вы. Ну, почему бы, например, Прокопу Ивановичу не показать нам аэротанк № 07, который стоит готовенький здесь, наверху, на приспособленном плаце?

— Мне неприятно, Вячеслав, отказывать вам в просьбе, но я не могу изменять своим порядкам.

— Вы знаете, — начал опять жаловаться Титову Курковский: — у Прокопа Ивановича кабинет — место, где не бывает никто. Дочь его носит связку ключей и охраняет дом, как цербер. Это удивительно, что вас, постороннего человека, пропустили в мастерскую — мне кажется тут уже пересол…

— О, у меня целый пуд мандатов! — засмеялся Титов.

— Уговаривайте его показать нам аэротанк, — шепнул Курковский «летчику».

— Да, — подумал Титов, — мне не мешает знать ход на этот таинственный плац. И принялся упрашивать вместе с Курковским Пеллерова.

— Пожалуй, — согласился тот нехотя, — но вы ничего особенного не увидите. Механизм забронирован. Машина под чехлом. Идите за мной.

— Но ключи-то у Юлии Прокофьевны? — впился глазами в изобретателя Курковский.

Пеллеров внимательно посмотрел в его жадные глаза.

— Н-нет, — сказал он веско: — ключи у меня.

Все трое двинулись по коридору и дальше по узкой витой лестнице вверх. Пеллеров шел впереди, за ним Курковский. Сзади всех Титов. Титов заметил, что Курковский внимательно изучает замки. Когда Курковский оглянулся, Титов сделал вид, что он тоже занят изучением замков.

У Титова, видимо, составился какой-то определенный план действий.

— Вот и плац. Чем не аэродром? — пробасил Пеллеров, и все трое наклонили головы, сопротивляясь ветру, гулявшему здесь.