И, наконец, Виталин проиграл все. Когда он вернулся домой, Наталья Александровна спросила его:
— У тебя есть деньги?
— Нет.
— У меня тоже нет, — сказала она. — Нет даже на завтра!
Он даже пошатнулся.
— Как, ничего?
— Ничего! Ведь ты же взял у меня чековую книжку. Остались вещи.
И она опустилась в постель и молча отвернулась к стене.
Виталин горько усмехнулся. Что же? У них есть вещи, он может работать, отыграться… И впечатление ужаса у него прошло так же быстро, как наступило.
Утром он снес все свои золотые вещи и радостно удивился, когда получил за них триста рублей.
«Двести домой, сто — на игру», решил он и, веселый, вернулся к жене.
— Вот тебе деньги. Не беспокойся, проживем, — сказал он ободряюще и прибавил: — я схожу к Пухлову!
— Вечером Чирковы звали.
— Поедем к ним! — согласился Виталин. Пухлов встретил его радостным возгласом.
— Что, совсем продулись? Хотите копию?
— Я пришел говорить о картине…
— Ха-ха-ха! — засмеялся Пухлов, — о картине! Да вы ее, душечка, в век не напишете. У вас теперь силы нет. Копию — можете. Хотите копию?
Виталин рассердился.
— Приходите на следующей неделе и увидите уже весь подмалевок.
Пухлов пожал плечами.
— Что же, прийти могу. Прийти нетрудно… Виталин вышел от него.
Было три часа. Он повернул направо и машинально пошел на Фонтанку.
Верстовский метал ответ.
— Хотите треть? — закричал он Виталину.
— А сколько?
— Рублей семьдесят, — ответил Верстовский. Виталин кивнул.
— Ну, ну, ну! — весело стал приговаривать Верстовский, раздавая карты, и, открыв, сразу покраснел, как клюква, и злобно швырнул карты.
— Жир!
Ни одного козыря! Виталин отсчитал семьдесят рублей и бросил их Верстовскому. У него осталось всего двадцать шесть рублей.
Он перешел к другим столам, сделал пятьдесят рублей, потом проиграл тридцать, опять выиграл, проиграл снова и, наконец, поставил последние два рубля.