Виталин подумал об этом первом разе и ему на миг стало жутко.
— Теперь Чирков выигрывает, — сказал он: — только он умнее меня. Ходит не каждый вечер.
— Она была и хвалилась. Говорила, тысячу выиграл.
— Мама, купи мне пушку! — закричал Саша, — такую, как мы видели.
— Я куплю! — сказал Виталин, быстро водя по холсту кистью.
— Это кто? — спросила Наталья Александровна, указывая на Кострыгина.
— Тот, кто свел меня в клуб. Приятель. Кажется, маклер, или какой-то агент.
— Прямо разбойник.
— Вроде этого! — засмеялся Виталин. — Я хотел еще зарисовать маклера, который помог мне тогда отыграться, и все не могу схватить его рожи. Вот так и мерещится, а на холст не дается…
— Кушать подано, — доложила горничная.
Они прошли в столовую и Виталину казалось все вокруг обновленным, возрожденным.
— Нога моя в клубе не будет! — сказал он громко. — Вечером поедем к Чиркову.
— Вот тебе и твоя удача, — сказал патрон чертенку, — чувствуешь?
— Пхе! — ответил чертенок, — это он только так… У него ничего, ничего не останется и он у нас будет… И он, и все!.. Я знал, что делал. У меня время еще есть…
XVII
Чирковы, видимо, поправились. Сам, в лохматом рыжем домашнем пиджаке, выскочил в кухню на голос Виталина и радостно закричал:
— А, наконец-то! Маня, Федор Павлович с женой!
— Сейчас! — откликнулась жена Чиркова, и в ее голосе слышалось довольство.
Виталины вошли в большую комнату. Здесь прежде стоял продавленный диван, убогий стол и плетеные соломой дачные стулья.
Теперь кисейные занавески украшали три окна, а в комнате стоял полный гарнитур будуарной мебели, и все вокруг имело уютный вид.
— Сейчас устроимся! — сказал Чирков и выбежал в кухню.
Марья Павловна в красивом шерстяном капоте (что она считала почти «шиком») вышла к гостям и, крепко поцеловавшись с Натальей Александровной и пожав руку Виталину, сказала:
— Я думала, вы и не покажетесь!
— Ну, вот! Старые приятели, чай! — добродушно ответил Виталин и спросил, невольно оглядываясь по сторонам:
— Что, Сережа работу получил?
— Да, понемногу работает, — ответила, чуть улыбаясь, Марья Павловна.
— Хорошо устроились, — сказала Наталья Александровна.
Чиркова оживилась.
— Правда? Мне эта мебель очень нравится. Теперь хоть кого принять не стыдно. Слава Богу, поправились!..
И она дружески-откровенно начала рассказывать о пережитых бедствиях и о теперешнем сравнительном благополучии.