Кристиан Ланг - человек без запаха: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Когда запись подошла к концу и в студии вновь вспыхнул свет, Ланг нервно посмотрел туда, где сидел Марко, — его место было пусто. Он подозвал к себе Минккинена и, с трудом сдерживая раздражение, заявил, что в студии находился посторонний, и потребовал, чтобы впредь такого не повторилось.

— С чего ты взял, что он посторонний? — спросил Минккинен, и Ланг на секунду усомнился: а что, если Марко и в самом деле учится в Эсбу или занимается гуманитарными науками в университете? Но потом решил: и то, и другое маловероятно.

— Поверь, я знаю, что говорю, — ответил он Минккинену, развернулся и на ватных ногах пошел вниз, в столовую.

Он выпил чашку чая и съел бутерброд, чувствуя себя униженным и раздавленным. В студии, где снимался «Сумеречный час», Ланг был королем: сейчас, когда он больше не писал романы, не создавал свои собственные, вымышленные миры, студия с ее театральным, постоянно меняющимся светом и бесконечным круговоротом гостей оставалась единственным местом, где властвовал он, где он один и никто другой был главным действующим лицом, чье настроение и прихоти беспокоили окружающих. Теперь же границы королевства нарушены, право Лангландии на самоопределение поставлено под вопрос, линия обороны прорвана! Когда Ланг спустился в подземный гараж, его все еще трясло. Он сел за руль «селики», сдал назад и включил первую передачу, чтобы подъехать к воротам гаража. Но прежде чем Ланг коснулся педали газа, он краем глаза заметил движение справа — передняя дверь распахнулась, и внутрь салона легко и бесшумно скользнул Марко.

— Мне в центр, Ланг. Подбросишь? — сказал он.

Лил дождь. Прошло несколько минут, прежде чем они выехали из Эстра-Бёле и направились по Нурденшёльдсгатан в сторону Тэлё, но Ланг никак не мог побороть свой страх и словно онемел. Марко тоже ничего не говорил. Он что-то напевал под нос и время от времени довольно щелкал языком. Когда они остановились на светофоре возле больницы «Аврора», Марко медленно и задумчиво сказал:

— Значит, ты уговорил ее сменить замок?

Ланг вздрогнул, но совладал с собой и как можно спокойнее спросил:

— Чего тебе надо, Марко? Чего тебе надо от Сариты? И чего ты хочешь от меня?

— Я отец Миро, — ответил Марко. — Я — муж Сариты. Разве не я должен задавать вопросы? — Он выдержал театральную паузу и передразнил Ланга: — Чего тебе надо, Кристиан? Чего тебе надо от Сариты?

— Чушь собачья, — злобно сказал Ланг, — ты ей не муж. Вы разведены.

— На бумаге! — презрительно фыркнул Марко. — Ты же писатель, Ланг. Должен понимать, чего стоят пустые формальности по сравнению с зовом плоти и крови.

Ланг промолчал: несколько секунд слышался только монотонный стук дворников и низкое тарахтение мощного двигателя.

— Мне кажется, нам пора познакомиться поближе, — беспечно продолжил Марко. — Я не думал, что ты вернешься к ней после того, что случилось в августе. Но ты вернулся. Признаться, я от тебя этого не ожидал.

— Я все про тебя знаю, Марко, — глухо произнес Ланг.

— Вот как? — беззаботно ответил Марко. — Что ж, это хорошо, всего даже я не знаю.

Они молча ехали по Маннергеймвэгeн, мимо трамвайного депо, мимо Старого рынка и Национальной оперы. Был час пик, и Ланг старался сосредоточить свое внимание на дороге, но все время чувствовал физическую угрозу, отрицательную энергию, переполнявшую Марко.

— Говорят, тебе скоро конец, Ланг, — улыбаясь, сказал Марко, когда они стояли на светофоре возле Национального музея, — говорят, тебе скоро конец, и твоей передаче тоже.

— Кто это говорит? — спросил Ланг, стараясь, чтобы его голос звучал иронично и беспечно, как у его соперника.

— Так, ходят слухи, — беззаботно ответил Марко и тут же продолжил: — Почему бы тебе не пригласить меня в студию, Ланг? Во вторую часть, на серьезный разговор. Я, знаешь ли, много чего повидал. Мне есть что рассказать.

— Неужели? — произнес Ланг как можно презрительнее. — И о чем же ты собираешься рассказывать, позволь спросить?

— Я воевал, — ответил Марко. — Я убивал, Ланг. Мужчин и женщин. Сам-то ты, кстати говоря, служил? Небось пошел на гражданку в какую-нибудь больницу, да?

— Не морочь мне голову, — резко сказал Ланг. Он выехал на автобусную полосу и раздраженно надавил на газ, проезжая мимо риксдага. — Ты вернулся, как побитая собака. Тебя отослали обратно. Потому что ты псих. Сарита мне все рассказала.

— Да ну? — улыбнулся Марко. — А ты уверен, что она сказала правду? Тебе не приходило в голову, что она выдает желаемое за действительное, чтобы спокойно спать по ночам? Ты думаешь, ей приятно жить с мыслью о том, что отец ее ребенка — убийца, сам посуди, Ланг?

Ланг покачал головой, но промолчал. Когда он затормозил перед светофором на перекрестке у «Форума», Марко открыл дверь и сказал:

— Я пошел. Спасибо, что подбросил.

Он легко выскочил из «селики», проскользнул между двух машин и исчез в толчее Симонсгатан.

19

Когда Ланг в тот же вечер обо всем рассказал Сарите, ему хотелось, чтобы она успокоила его и заверила, что ничего страшного не произошло и Марко просто пошутил. Но Сарита очень перепугалась. Она несколько раз просила Ланга повторить все сначала, задавала бесконечные вопросы о том, как Марко себя вел, каким говорил голосом и что он вообще сказал, словно хотела найти какие-то новые, сокрытые для Ланга смыслы в происшествии, в котором сама не участвовала. Ланг понял, что Сарита напугана не меньше, чем он, а то и больше, и от этого ему стало совсем не по себе.

Хотя я много знаю об этой истории и потратил немало сил, чтобы во всем разобраться и найти объяснение поступкам Ланга, я так и не понял, почему в ту последнюю весну ему не хватило решимости уйти. Лучшая подруга Сариты Кирси открытым текстом советовала ему спасать свою шкуру. Присутствие Марко в жизни Сариты становилось все более заметным, его отношение к Лангу — все более агрессивным. Да и Сарита все чаще и обреченнее давала понять, что силы ее на исходе и что у их любви нет будущего. Однако Ланг по-прежнему верил ей и еще долго продолжал с ней спать даже после того, как поддерживать нормальные отношения стало совершенно невозможно. Вероятно, Ланг внушил себе, что известность защитит его от всех печалей и бед — так же, как знаменитые и богатые люди полагают, что не могут заразиться СПИДом или сесть в тюрьму, совершив преступление.