Дикое животное и человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Московский зоопарк был основан в 1864 году одним университетским профессором-зоологом и с тех пор не подвергался никаким разрушениям во время бушевавших над страной событий. Так что выглядит он сейчас довольно старомодно. Тем не менее он весьма популярен, в нем всегда много посетителей — более трех миллионов в год! И животных в нем можно увидеть самых редких, таких, как: южно-сибирские красные волки, корсаки, снежные барсы, или ирбисы, сибирские горные козлы, или тэки, изюбры, моржи, куланы, китайские аллигаторы, и даже такую редкость, как бамбуковый медведь из Китая, напоминающий своей черно-белой окраской арлекина… Во всем мире в неволе содержатся всего лишь четыре экземпляра этих «неправдоподобных» животных: два в Пекинском зоопарке, один в Лондоне и вот этот — в Москве.

В Московском зоопарке ведется научно-просветительная работа, оборудован специальный лекторий, организован показ фильмов для многочисленных школьных экскурсий, есть справочный центр для посетителей. В зоопарке работает много ученых. Мне объяснили, что в скором времени начнется постройка нового, значительно большего по площади зоопарка, вынесенного за пределы центра Москвы.

У меня предстоит встреча с зоологами Московского университета. Здание университета расположено на берегу Москвы-реки, и с его высоты просматривается вся панорама города: это необозримое море домов, из которого там и сям возвышаются небоскребы, словно маяки или скалистые рифы…

Сам университет — тоже небоскреб, построенный в 1953 году и состоящий из 37 зданий высотой от одного до семнадцати этажей. Средняя часть здания имеет даже 31 — этаж и поднимается ввысь на 240 метров, вонзив в небо гигантскую иглу. Сотни гектаров зеленых насаждений окаймляют это величественное здание; здесь высажено 15 тысяч деревьев и один миллион кустов. Главное здание насчитывает 22 тысячи помещений, а жилые корпуса по обеим его сторонам — 5754 комнаты для студентов и 184 квартиры для преподавателей. Мне гордо сообщили, что в 1963 году в Советском Союзе 332 тысячи студентов сдали государственные экзамены, в то время как в 1914 году их было только 12 200. Есть здесь аудитория, рассчитанная на 1500 мест; библиотека содержит один миллион книг, в ней 33 читальных зала. В университете 20 тысяч студентов, 210 кафедр.

Меня встречают мои коллеги, профессора-зоологи: Гептнер, свободно говорящий по-немецки, Банников с роскошной седой бородой и Дементьев — один из крупнейших орнитологов Советского Союза, говорящий по-французски как парижанин. Все мы вместе держим «военный совет», как наилучшим образом использовать эти два месяца, отведенные мне на пребывание в стране. Ведь этого, прямо скажем, мало для ознакомления с таким огромным государством.

Результатом совместно разработанного плана явилось то, что на следующее же утро мы вместе с профессорами Банниковым и Дементьевым поехали на машине в Приокско-Террассный заповедник, находящийся в 80 километрах от Москвы. Это самый маленький по площади заповедник в пределах РСФСР.

Но зато там живут самые лучшие советские зубры.

Когда мы сегодня с важным видом внушаем государственным деятелям молодых африканских стран, что они должны постараться сохранить своих последних крупных животных, то они совершенно вправе на нас злиться. Ведь не кто иной, как мы, белые, уничтожили пять шестых всей африканской фауны! И сделали мы это после того, как у себя дома начисто истребили самое могучее европейское дикое — животное — первобытного быка: он навеки исчез с лица земли. Еще немного — и зубра постигла бы та же участь…

В прошлом столетии на всей Земле оставалось одно-единственное место, где эти могучие лесные богатыри еще жили на свободе: местом этим был Беловежский девственный лес, юго-восточнее Белостока. В нем обитало 500 зубров. Однако во время первой мировой войны этих гигантов перебили. Последний дикий зубр на Земле был убит браконьером в 1921 году. Чудом уцелели лишь два быка и старая, девятнадцатилетняя корова. Притом старшему из быков браконьеры уже успели отстрелить хвост. Однако, несмотря на свой солидный возраст, зубрица в последующие за этим годы произвела на свет еще двух бычков и одну телочку. Таким образом вид удалось сохранить. К счастью, польское правительство признало охрану и восстановление зубра делом государственной важности. Через гамбургскую фирму «Карл Гагенбек» были закуплены еще несколько экземпляров зубра из различных зоопарков Европы. Одновременно мой предшественник, тогдашний директор Франкфуртского зоопарка, доктор Курт Примель основал «Общество охраны и восстановления зубра». Оно приняло на себя заботу о том, чтобы быки и телки зубра, содержавшиеся в различных европейских зоопарках, время от времени могли спариваться, с тем чтобы поголовье этих животных неуклонно росло. Благодаря его стараниям к 1938 году поголовье зубров на Земле снова достигло ста голов.

Но тут разразилась вторая мировая война. К концу войны поголовье зубров насчитывало 70 экземпляров.

За прошедшее с тех пор время в деле разведения зубров достигнуты большие успехи. Немалую лепту внесла в это дело и Польская Народная Республика. Теперь, после двух мировых войн, зубров снова разводят в самых разных уголках земного шара. Небольшими группами они живут сейчас во всех европейских зоопарках, включая Скандинавию, в Америке и даже в Китае. Будем надеяться, что теперь уж они навечно останутся жить рядом с нами на нашей планете.

В Советском Союзе обитает сейчас 160 чистокровных зубров и более 500 гибридов между зубром и американским бизоном (зубробизонов) [3]Работники заповедника радушно угощают нас обедом: крутые яйца, жаркое, ветчина, знаменитый русский борщ. Потом нам всю ночь досаждают комары, а на утро под проливным дождем забираемся далеко в лес, чтобы полюбоваться на советских чистокровных, родовитых зубров. Их здесь 43 штуки. У работников Приокского заповедника свои заботы, как и у всех на свете. Заповедник занимает всего пять тысяч гектаров и с одной стороны граничит непосредственно с крупным индустриальным центром — Серпуховым. Как и повсеместно в Советском Союзе, здесь сильно размножились лоси, они зимой сотнями проникают в заповедные леса и повреждают молодые деревья. Охотиться на них в заповеднике не разрешается, а волки, заботившиеся прежде о биологическом равновесии в природе, давно истреблены.

Вначале мне показалось, что в Москве что-то очень мало собак. Неужели их здесь не любят? Должен сказать, что московские вокзалы и улицы содержатся в идеальной чистоте. А то обстоятельство, что нигде кругом не видать привычных собачьих «кучек», я никак не мог отнести к нелюбви русских к животным. В это я не верил. Ведь вот в деревнях я же видел достаточно много собак. А на Выставке достижений народного хозяйства, которую я посетил по настоянию своей переводчицы, имеется даже специальный павильон собаководства, увенчанный горделивой башней. Там происходят постоянные выставки породистых собак.

Сначала мы сидели на садовой скамейке и поглощали мороженое из вафельных стаканчиков (более вкусного мороженого, чем то, которое продают в Москве на каждом углу, я нигде в мире не ел!). Мадмуазель Светлана была безмерно горда этой постоянной выставкой, с ее 350 постройками, 79 обширными павильонами, огромными статуями, фонтанами, окаймленными по, — золоченными фигурами, мраморными замками, построенными для каждой советской республики отдельно, с открытыми площадками для концертов, маленькими вагончиками, разъезжающими по кругу для обозрения территории, и нескончаемым потоком восхищенных и веселых посетителей. Все это я, по ее мнению, должен был непременно заснять на пленку.

И тут я обнаруживаю в путеводителе по ВДНХ, что и здесь, оказывается, есть возможность увидеть животных: есть огромные крытые помещения, где содержат сотни овец самых различных пород; есть большая арена, на которой можно полюбоваться знаменитыми русскими тройками и верховыми лошадьми; есть образцовая звероферма для пушных зверей. Но самое грандиозное и удивительное — это величавый дворец, построенный наряду с другими и для кроликов. Нигде в мире мне не приходилось видеть, чтобы обыкновенным кроликам оказывались такие почести! Это был настоящий греческий храм, на фресках и барельефах которого были изображены не богини или боги, а кролики, и только кролики. Вершины колонн горделиво венчали не фигуры олимпийцев, а… статуи длинноухих! А позади этого храма находилась содержащаяся в образцовом порядке кроличья ферма, в клетках резвились кролики всевозможных пород. Многие из них, несмотря на их русские названия, хорошо знакомы мне еще со времен моего далекого детства. Здесь и длинношерстные ангорские кролики, и голубые венские, немецкие (Riesenschecken), русские кролики.

В этой части парка, где содержатся только животные, значительно тише и безлюднее. Здесь можно встретить прозрачные пруды с водоплавающей птицей редких пород, есть загоны, где можно полюбоваться на лосей; здесь можно познакомиться с устройством свинофермы, скотного двора или выгона для крупного рогатого скота, а есть и просто тихие полянки, где можно отдохнуть всей семьей и съесть бутерброды.

Я обнаружил, совершенно случайно, что в Москве имеется один рынок, где продаются голуби, которых не едят, рыбы, которых не жарят, птицы, на которых только любуются, и четвероногие, которых покупают только потому, что любят.

Я взял такси и отправился на рынок, расположенный на окраине Москвы, далеко от роскошных проспектов центра. Мы въехали на рынок через простые кирпичные ворота, напоминающие скорее фабричные, и внесли свои чемоданы с киноаппаратурой, поставив их прямо среди торговых рядов, где теснилась густая толпа людей. Их там было не меньше семи-восьми тысяч.

В одном конце рынка продавались только голуби. Здесь были и почтовые голуби, и багдетты, пегие куриные, индийские и павлиньи голуби. Каждый второй человек здесь либо держит в руках голубя; либо взглядом знатока оценивающе рассматривает курлычащих, порхающих меж деревянных переборок больших ящиков голубей.

Потом следуют бесконечные ряды столов с установленными на них ведрами и баками, в которых вьются и мечутся мириады дафний. Продают их ложками или чашками — спрос на них большой: ведь это необходимый корм для вечно голодных аквариумных рыбок. На других столах разложен корм для птиц, стоят различной формы и размера клетки, а также бачки с аквариумными растениями.

С каким серьезным видом десяток взрослых людей может рассматривать крошечного пестрого карпозубого циприна (Zahnkarpfling), плавающего в банке из-под варенья, которую восемнадцатилетний паренек гордо поднял кверху, чтобы рыбка лучше смотрелась при солнечном освещении!

Пробираясь меж клеток с зелеными попугайчиками-нераз-лучниками, я с трудом залезаю на один из прилавков и запускаю свою кинокамеру. Я снимаю заинтересованные лица людей: москвичей, поглаживающих кошек, любующихся вуалехвостка-ми, простых советских граждан, подсвистывающих птицам, — словом, самых обыкновенных людей.

Чувствую я себя на таком рынке, как дома. В городе моего детства — Нейсе, на моей силезской родине, такой вот птичий базар был самым притягательным для меня местом! Потому что в свои мальчишеские годы я вечно увлекался разведением кур, голубей, уток, даже коз! Поэтому я чувствовал себя глубоко несчастным, когда меня отдали в гимназию, где часы занятий совпадали со временем, когда был открыт базар. Но я все-таки нашел выход из такой неприятной ситуации: заключался он в том, что за десять минут до начала большой перемены я просил разрешения отлучиться в туалет, а сам несся пулей на базар и возвращался только к началу следующего урока… В милой моему сердцу обстановке, меж рыночных торговок, разложивших свой товар, плетеных корзин с курами, добродушных лошадок, впряженных в крестьянские повозки, дощатых ящиков с гусями, корзинок с голубями, я чувствовал себя совершенно счастливым.

О, я, как никто другой, могу понять чувства этих москвичей на «Птичьем рынке»!

Глава II. Впервые в жизни вижу живого соболя

У моей дорогой матушки была в свое время соболья накидка. Накидка была уже весьма почтенного возраста и несколько обветшала. Тем не менее, когда моя мать приносила ее к скорняку, чтобы подреставрировать или обработать на лето средством против моли, скорняк, преисполненный подлинного благоговения перед этим чудо-мехом, невольно понижал голос…

Эти русские пушные звери к тому времени стали такой редкостью, что слыли уже почти сказочными, легендарными.

Поэтому не мудрено, что я вырос в обстановке почитания этого незнакомого драгоценного русского зверька и ни за. что не поверил бы, что мне когда-либо в жизни придется увидеть его живьем. Ведь Советский Союз обладает государственной монополией на соболя.

И не мудрено, что, увидев живого соболя, более того, стоя перед клетками, где их обитало несколько сот одновременно, я почувствовал, как учащенно забилось мое сердце!

Было это на большой государственной звероферме в Пушкино, примерно в 30 километрах от Москвы. Здесь содержатся еще и 20 тысяч норок, и 800 самок серебристо-черных лис. Немецкие зверофермы, содержащие этих лис и когда-то очень процветавшие, теперь уже давно стали нерентабельными. В начале века хорошая шкурка на Лондонском пушном аукционе оценивалась примерно в 10 тысяч марок. Но с тех пор как этих лис стали разводить в неволе, шкурок появилось значительно больше, и одновременно они намного подешевели. К 1940 году на мировой рынок ежегодно поступал уже миллион с четвертью шкурок серебристо-черных лис стоимостью всего каких-нибудь пару сотен марок. К тому же в наших климатических условиях эти меха вместо серебристой окраски вскоре приобретают рыжеватый налет, что у скорняков считается весьма нежелательным. И вообще манто из меха с длинным ворсом на сегодняшний день не в моде, потому что слишком полнят наших дам. Поэтому разведение серебристо-черных лис и прекратилось как в Скандинавии, так и в Северной Америке. Только здесь, в Советском

[3] К 1981 г. во всем мире жило около 2 тыс. чистокровных зубров, но только в СССР и Польше есть вновь созданные популяции зубров. В СССР зубры живут на воле в 19 пунктах, где обитает около 600 чистокровных беловежских зубров. Кроме того, в питомниках содержится еще около 200 животных. Центральный зубровый питомник находится в Приокско-Террасном заповеднике. На Кавказе живет более 1000 гибридных зубров.