Дикое животное и человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Разумеется, и в ФРГ и в Швейцарии или Франции через сто лет меж скопищ сенокосилок, молотилок и разрастающихся наподобие раковых опухолей больших городов будут еще изредка попадаться отдельные дикие животные. Но только разве что олени, косули, зайцы, фазаны: своего рода домашние животные, только без хлевов; дикие животные, приспособившиеся — жить среди посадок злаковых культур, свекловичных плантаций и н^-учившиеся достаточно быстро пересекать наши шоссейные дороги.

Обо всем этом я рассказал в книге, которая у вас в руках.

Как выглядела прекрасная, свободная и дикая Европа или Северная Америка в далекие времена, когда леса еще росли как хотели, когда волки, рыси, пумы, а не ружье человека регулировали численность поголовья лосей и оленей, — этого сегодня уже ни одному европейцу не увидеть даже в самых удаленных уголках.

Я увидел, что в национальных парках Канады полностью уничтожили волков, что в Йеллоустонском парке Соединенных Штатов теперь вынуждены отстреливать излишек оленей-вапити. Правда, увидел я также, что в Советском Союзе созданы прекрасные огромные заповедники, где с таким большим успехом восстанавливают и расселяют различные ценные виды животных, когда-то истребленные человеком, но, к сожалению, и там природу нельзя считать «нетронутой».

Но поскольку воздействие любой книги зависит от жизненной установки ее читателей, то мне хочется лишь пожелать, чтобы эта книга не только развлекла моих читателей. Я очень надеюсь, что ее прочтут и такие люди, которых она заставит задуматься и постараться хоть чем-то помочь диким животным нашей части земного шара.

Предисловие к русскому изданию

Я полюбил Россию и русский народ. Почти двадцать лет прошло с тех пор, как я в первый раз посетил Советский Союз, и теперь через короткие интервалы все вновь и вновь приезжаю в эту интересную страну. Я изъездил ее уже вдоль и поперек: от Ленинграда до Иркутска и от Ростова до Алма-Аты и Ташкента.

Как много друзей приобрел я в Советском Союзе и с каким гостеприимством там меня всегда встречают! Я получил возможность ознакомиться с лучшими произведениями известных русских писателей благодаря тому, что все они переведены на немецкий язык, и знаю теперь значительно больше об их думах, чаяниях и смелых планах. Мне довелось познакомиться с целым рядом советских ученых, многие из которых хорошо говорят по-немецки. Мы обстоятельно и плодотворно беседовали, обменивались опытом, дискутировали.

За отчуждение, имевшее место между нашими странами, ответственность лежит полностью на фашистах во главе с Адольфом Гитлером, вероломно напавших на Советский Союз, ввергнув оба наши народа в бездну ужасной, разрушительной войны. А разрушения и опустошения, оставшиеся после войны в этой стране, были поистине колоссальны. Я счастлив, что могу приезжать в эту страну с чистой совестью и открытой душой, потому что не сделал во время войны ни единого выстрела. И я очень надеюсь, что, несмотря на сложную международную обстановку, никому не удастся столкнуть нас. Ведь при нынешнем вооружении эго означало бы конец жизни на Европейском континенте, а возможно, и на всей Земле.

За прошедшие десятилетия мы совместно с советскими учеными проводили много плодотворных работ в области охраны живой природы и окружающей среды. Я хорошо осведомлен, каких важных успехов в этой области удалось достигнуть в Советской стране, какие серьезные и сложные биологические исследования там проводятся. В своих ежемесячных телевизионных передачах, которые я веду, я не устаю приводить в качестве блестящего примера, достойного подражания во всем мире, многие работы и мероприятия в области охраны природы, проводимые в Советском Союзе. Тут речь идет не только о восстановлении таких ценных и ранее истребленных животных, как сайгак, со-

боль, бобр, но и об облесении южнорусских степей, о защите рек от загрязнения и о многом другом. Передачи эти составляются на документальном киноматериале, снятом в Советском Союзе, и пользуются большим успехом у телезрителей. В своих книгах я неизменно привожу также все положительные результаты, достигнутые в области охраны природы в странах Африки, Америки и др.

Мне хочется надеяться, что книги мои, издаваемые в Советском Союзе, внесут хотя бы небольшую лепту в дело лучшего взаимопонимания между нашими народами и сумеют снискать симпатию и расположение советских читателей.

Глава I. Я — гость Москвы

Долго не раздумывая, я толкнул массивную вращающуюся дверь и вышел из высотной гостиницы «Ленинград» на улицу. Затея была, прямо скажем, несколько рискованной: я решил в первый же вечер своего прибытия в Москву, один, без чьей-либо помощи познакомиться с этим знаменитым городом. Работники Зооцентра и представители Министерства культуры, встретившие меня в аэропорту и проводившие сюда, до гостиничного номера, раскланялись и ушли, предполагая, что я буду отдыхать после дороги. Но я жаждал деятельности и не хотел терять времени зря, поэтому и решился отправиться один, как говорят, на свой страх и риск.

Итак, я здесь, впервые в жизни переступив границу Советского Союза.

Прохожие на улице, которых я расспрашивал, как пройти к Кремлю, хотя и не понимали ни по-немецки, ни по-английски, ни по-французски (а я, к сожалению, не владею ни одним из славянских языков), но слово «Кремль» было ясно всем и мне любезно указывали дорогу. Светофоры, по указке которых можно кое-как пролавировать меж бесконечных потоков машин, здесь, как и повсюду в мире, нервно мигают своими красными и зелеными огнями, только москвичи (точно так же, как и жители нашего Франкфурта) обращают на них внимание лишь тогда, когда поблизости находится милиционер.

Это было настоящее маленькое приключение — вот так блуждать по незнакомому городу, притом в роли глухонемого! Правда, читать я немного научился: пока летел в Иле из Копенгагена до Москвы, я не терял времени зря и выучил наизусть русский алфавит. Меня уже давно огорчал тот факт, что, получая письма от своих советских коллег-зоологов, я не был в состоянии даже разобрать хотя бы фамилию отправителя на конверте.

Для того же, чтобы узнать, что в них пишут, мне приходилось их каждый раз передавать для перевода во франкфуртскую городскую управу. А там только один человек свободно владел русским языком.

Итак, овладев алфавитом, я мог теперь по буквам разобрать любую вывеску над магазином. Магазины в Москве большей частью открыты допоздна, что удобно, потому что успеваешь закупить продукты даже после окончания рабочего дня. Многие из названий показались мне удивительно знакомыми! Так, разобрав по слогам одну из светящихся неоновых реклам, я прочел слово «па-рик-ма-хер-ская» и сразу же догадался, что там такое, потому что по-немецки «парик-махер» означает «изготовитель париков». Над московскими продовольственными магазинами часто можно увидеть вывеску «Гастроном», что тоже абсолютно понятно; «Schlagbaum» по-русски тоже «шлагбаум», «Kappel-meister» произносится как «капельмейстер», и еще много знакомых для себя слов я нашел в русском языке, например почтамт, рюкзак, курорт; на вокзалах объявляют «маршруты» (Marsch-route) поездов, а бюстгальтеры называются так же, как и у нас…

В ГУМе (многоэтажном, самом большом магазине Москвы) я без всякого труда объяснил на пальцах, что мне нужны две иголки (забыл взять из дома!), и мне их не только тут же раздобыли, а просто подарили, ни за что не хотели взять денег. А поскольку выяснилось, что я позабыл дома и бритву, то сразу же приобрел себе и безопасную бритву. Шесть марок. Русские лезвия оказались тончайшими и на редкость хорошими, помазок же, на котором было написано «Made in Germany», оказался чересчур жестким.

Люди на улице одеты очень хорошо, так что никто на иностранцев не оглядывается. Молодая москвичка, с которой я заговорил, на мое счастье, вполне прилично владела немецким языком (хотя ни разу в жизни, по ее словам, никуда не выезжала, кроме Вены, и то ненадолго); она согласилась помочь мне в моем трудном положении: показать, где находятся книжные магазины по продаже иностранной литературы. Там же продавались газеты на различных европейских языках. Книги были в основном на немецком, чешском и польском. Тем не менее я нашел все-таки то, что искал: Атлас Советского Союза со множеством специальных карт. Та же любезная молодая дама объяснила мне, как добраться на метро до моей гостиницы, и я отправился «домой».

В Московском метрополитене билетов не берут. Достаточно опустить монету в прорезь на турникете — и можно проходить. Тому же, кто захочет сэкономить деньги за проезд, какой-то коварный аппарат, выбросив на уровне бедер специальное заграждение, не дает пройти. Иногда заградительный барьер запаздывает на какие-то доли секунды и ударяет прямо по ногам (что весьма болезненно и оставляет на память здоровенный синяк!).

Спустившись в метро, я, как и следовало ожидать, поехал не в ту сторону. Когда я поднялся наверх, было уже совсем темно. На каких-то абсолютно незнакомых мне улицах прохожие только пожимали плечами, когда я обращался к ним по поводу «Hotel Leningrad». Нет, они не знают, что это такое. Ко всему еще начал моросить дождик, и точно так же, как это бывает в таких случаях во всех городах мира, внезапно не оказалось ни одного свободного такси… А кроме того, меня разбирало тщеславное желание найти дорогу назад самостоятельно, притом пешком. И, представьте себе, мне это удалось! Правда, к десяти часам вечера или ночи, если хотите, и промокшим до нитки. Зато мне удалось уяснить, что вопреки разным разговорам на Западе, иностранец. может совершенно свободно передвигаться по Москве.

В понедельник утром пришла переводчица. Молодая женщина, но уже преподавательница немецкого языка в институте. Зовут ее Светлана, она миловидна, энергична, ужасно озабочена тем, чтобы со мной ничего не стряслось: я не должен есть немытых фруктов, не должен таскать тяжестей, обязан тепло одеваться, чтобы не простыть [2]

Я загружаю чемодан с кинокамерой и сумку с фотоаппаратами в такси, мы едем на Красную площадь и останавливаемся где-то возле самой Кремлевской степы. Перед входом в Мавзолей Ленина стоит постоянная, бесконечно длинная, но быстро продвигающаяся очередь из тысяч и тысяч людей. Но сама площадь сейчас совершенно пуста, сегодня предстоит встреча космонавтов.

Я справляюсь у одного из милиционеров, не пропустит ли он нас для съемок на площадь. Нас пропускают. И вот мы уже со своими чемоданчиками пересекаем в гордом одиночестве эту огромную пустую площадь. На другом ее конце стоит машина, которую используют обычно при ремонте проводов уличной электросети. В кузове у таких машин установлено приспособление, с помощью которого выдвигается вверх нечто вроде башни с площадкой для электрика наверху. Рабочие разрешают воспользоваться для съемок их машиной. Более того — меня вывозят на самую середину Красной площади, и башня вместе со мной начинает медленно подниматься ввысь!

Не могу передать, какое это сильное чувство! На фоне огромных красных транспарантов, украшающих фасады домов, и мощных алых знамен с гербами всех союзных республик я на своем башенном кране с кинокамерой в руках тоже кажусь себе необыкновенно значительным… Вот если бы я мог себя самого заснять в этот момент! Это произвело бы на моих телезрителей там, в Западной Европе, большое впечатление. Я с высоты своей «индивидуальной башни» могу снимать Красную площадь и многие тысячи советских людей вокруг нее!

И все-таки я приехал сюда не ради того, чтобы снимать новостройки, советские небоскребы, роскошный метрополитен или кварталы жилых домов, выросшие на окраинах города, — это сделают и без меня. Я приехал снимать животных. Именно они меня интересуют.

Голубей повсюду много, как, впрочем, почти во всех больших городах, где истосковавшиеся по всему живому горожане их балуют и кормят. Это и понятно: голуби — символ мира.

А мира здесь хотят все — от мала до велика. Здесь честно ненавидят войну. Ведь еще никто не забыл, как фашистские войска вероломно напали на Советский Союз, что западная часть России была разрушена и опустошена. Почти у каждого погибли во время войны родные и близкие. Поэтому никто здесь не хочет войны. Никто.

[2] Эта дама сопровождала меня только во время первого приезда в Советский Союз. Во всех моих последующих путешествиях по стране моим неизменным переводчиком и гидом была писательница Евгения Геевская. Она же переводит на русский язык все мои книги, издаваемые в Москве. А их было уже семь. И то, что на русском языке они звучат не хуже, чем на немецком, объясняется нашим удачным содружеством. Мои книги вверены в надежные руки. Мне хочется выразить здесь свою сердечную благодарность и ей, и профессору А. Г. Банникову, а также издательству «Мысль» за то неизменное внимание, которое уделяют в Москве изданию, моих книг.