Дикое животное и человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Но чтобы горный козел, как я вычитал из одного специального издания, мог с места совершить «многометровый вертикальный прыжок в высоту» — такого я никогда не видел, да и, признаться, не поверю в это.

Когда снимаешь животных, нужно проявлять особое терпение. Ведь далеко не каждые несколько минут происходит что-нибудь интересное. Но вот какой-то козел поднялся на дыбы и, двинувшись на своего противника, прошел целых пять метров на задних ногах. Да, это не шутка, когда он вот так, со всей мощью обрушивает сверху свои 80 килограммов на череп соперника. Толстые валики на передней стороне рогов способствуют тому, чтобы рога при ударе не соскальзывали так легко друг с друга. А вот к возрасту, как иногда думают, эти утолщения не имеют никакого отношения. Это ни в коем случае не «годовые кольца». Ведь и по ветвистости оленьих рогов нельзя с точностью определить, сколько лет такой красавец уже прожил на свете. У стареющих горных козлов рога хотя и становятся постепенно все длиннее, но зато и все глаже, из них не выдвигаются уже сколько-нибудь заметные валики. У молодых козлов сначала появляется здоровенная шишка под кожей лба, даже горячая на ощупь, если приложить к ней ладонь. А вскоре из-под кожи показывается очередной валик — происходит нечто похожее на то, когда у ребенка прорезаются зубы. Рога неодинаковой толщины: правый почти всегда несколько короче и толще. Большинство горных козлов при схватках предпочитают всегда ударять каким-нибудь одним рогом. Доктор Инго Крумбигель исследовал в музеях 317 черепов горных козлов и обнаружил в них 20 заживших переломов, причем 17 из них в левом роге.

Если мы будем содержать в зоопарке вместе со всем стадом оленей двух самцов или двух взрослых самцов-антилоп вместе с самками, то жизнь более слабого превратится в сплошную муку. Так или иначе он все равно погибнет, потому что ему некуда убежать. Ведь и для оленух нам приходится устраивать специальные лазы и укрытия, где они могут спастись от похотливых самцов, которые во время течки способны загнать их до полусмерти. Горные козлы же своего рода «подкаблучники», несмотря на свой грозный вид. Дело в том, что горные козочки своими маленькими острыми рожками способны нанести довольно опасные удары. В то время как их «повелители» создают в основном лишь шумовые эффекты, их маленькие женушки, когда бьют — то уже без промаха…

Здесь, в Теберде, у самок горного козла как раз пару недель назад появились на свет детеныши. Рожают они их на открытых местах, но часто козлята уже спустя несколько часов прячутся куда-нибудь в расселину скал или какую-нибудь нишу. Зачастую укрытие бывает слишком мало для матери, и тогда она просто остается стоять возле него. Первые 14 дней самка и детеныш держатся вместе, как это наблюдается и у всех горных животных. Малышка бежит, тесно прижавшись к бедру матери, так что та все время ощущает его присутствие. Во время пастьбы самка не отходит от своего козленка больше чем на пять — десять метров. И только достигнув возраста 14 дней, молодняк становится самостоятельнее, учится лазить по уступам и игриво скачет вокруг своей матери.

Здесь вот мы видим, как горные козлята объединились в нечто вроде детского сада. Они гоняются друг за другом, пробуют бороться наподобие старших, поднимаются при этом на задние ножки и стараются перелезть друг через друга. Если кто-то из козлят не хочет принимать участия в общих играх, к нему непременно подбежит один из играющих и до тех пор будет скрести по его спине копытцем, пока тот не встанет и не присоединится к общему веселью.

Если же два подростковых горных козленка затевают нешуточную драку, их матери следят за ними весьма пристально, в то время как на поединки взрослых самцов самки не обращают явного внимания. Здесь же они подчас сбегаются со всех сторон и наблюдают за драчунами, однако не вмешиваются.

Если горные козлы и не в состоянии подпрыгнуть вверх на несколько метров, то забраться как угодно высоко для них проще простого: были бы какие угодно, пусть даже почти отвесные, стенки. В этом пришлось убедиться звероторговцу Герману Рухе из Ганновера при покупке сибирских горных козлов-тэков. Один из новоселов, помещенный в тесный загончик с дощатыми стенками высотой в 2,5 м, подпрыгнул, оттолкнулся копытами от стенки, и не успели сторожа взять в толк, что происходит, как он с неимоверной быстротой поднялся кверху, кружа словно по винтовой лестнице, и был таков.

Один из индийских служителей пустился за ним в погоню. Он обнаружил его пасущимся на газоне, посеянном на обочине дороги. Поскольку этот человек был специалистом по метанию лассо, ему удалось накинуть животному на рога веревочную петлю. Однако горный козел оказался сильнее этого индийца и побежал, волоча за собой ловца. Добежав до речушки Варне, козел с ходу перемахнул через нее, совершив виртуозный прыжок, а индус на веревке шлепнулся прямо в холодную воду. От рывка тэк слегка повернул голову, и петля соскользнула с его крутых рогов.

Поскольку история эта угодила в прессу, то уже через пару дней стали поступать жалобы и претензии за нанесенный ущерб; где-то сибирский козел объел в саду ботву, а где-то нанес повреждение лесным посадкам или стащил заготовленное сено. Кончилось это тем, что какой-то крестьянин запер ворота своего сеновала, когда животное туда забралось. Таким образом его удалось водворить на место.

К счастью, европейцы успели спохватиться в самый последний момент и позаботиться о спасении альпийских козлов. Таким образом удалось избежать того, чтобы они оказались начисто вымаранными из книги жизни нашей Земли, как это случилось с южноафриканской кваггой, дронтом, стеллеровой коровой, первобытным быком, бескрылой гагаркой, северо-американским странствующим голубем, сумчатым волком и многими, многим# другими.

Сначала пытались сохранить последних альпийских козлов в зоопарках и загонах. Но в те времена ни у кого еще не было необходимого опыта по разведению диких видов животных в неволе. Поэтому после бесконечных неудач дело каждый раз кончалось тем, что к диким горным козлам подсаживали домашних коз, и дикие козлы постепенно вырождались. Гибриды же, получаемые от подобного скрещивания, вполне плодовиты. Так получилось, что в Венском и Зальцбургском зоопарках под конец остались одни лишь гибриды между горным козлом и домашними козами. Потомки их, выпущенные в Альпах на волю, неминуемо погибали.

В Берне таких вот гибридов поместили в вольеру знаменитого зверинца «Бернер Штадтграбен», где испокон веков держали медведей — гербовое животное Берна. Однако гибридные козлы не пожелали оставаться в своих вольерах и вскоре уже скакали по крышам соседних домов, опрокинули постовую будку и даже нападали на людей, срывая с них клочьями одежду.

Постепенно швейцарцев начало все больше обуревать тщеславное желание вернуть это прекрасное горное животное, которое они так жестоко и бездумно истребили у себя в стране. С этой целью в 1892 году был основан охраняемый парк. Однако, к великому огорчению швейцарцев, чистокровных альпийских козлов в то время можно было раздобыть только у итальянцев в Гран-Парадизо. А те в течение многих лет оставались глухи к такого рода просьбам. Дело в том, что горные козлы стали по полному праву государственной монополией Италии. Поговаривают, что швейцарцы тогда всерьез разрабатывали планы, как браконьерским способом отловить в Гран-Парадизо нескольких горных козлов и тайком переправить через границу.

Но только в 1906 году к швейцарцам попали первые настоящие альпийские козлы, на сей раз вполне законно, с великодушного соизволения итальянских властей. С тех пор в парке разводят лишь исключительно чистокровных альпийских козлов. Все альпийские козлы, которых позже расселили в швейцарских или австрийских Альпах, были родом исключительно только из Гран-Парадизо.

Разведение горных козлов на сегодняшний день для современных работников зоопарка не проблема. От нескольких альпийских козлов, предоставленных в распоряжение нашего Франкфуртского зоопарка Охотничьей инспекцией кантона Граубюнден в июле 1954 года, к 1963 году удалось вырастить уже 13 детей и внуков.

Но тогда, в самом начале, в Гран-Парадизо никто еще не знал толком, каким образом нужно отлавливать живых козлов. Потому что это ведь значительно труднее и опаснее, чем отстреливать «капитальных рогачей», которыми обычно так похваляются знаменитые охотники. Поначалу соблазнились наиболее удобным способом: самок отстреливали, а козлят забирали. Но подобный метод, практикующийся и при отлове горилл, орангутанов и многих других видов диких животных, имеет тот недостаток, что при этом бесцельно погибают именно самки, то есть взрослые особи, способные производить потомство. А кроме того, добытое таким путем потомство чаще всего все равно не удается вырастить без материнского молока и материнской любви. Так что отсев из числа пойманных детенышей бывает пугающе велик. Люди, занимающиеся реакклиматизацией горных козлов, порой готовы рвать на себе волосы с досады. Так, однажды, когда они уже благополучно доставили самку с детенышем на новое место жительства и выпустили на волю, тут же, откуда ни возьмись, прилетел беркут и умертвил козленка на глазах у привезших его людей.

Первые альпийские козлы-новоселы были выпущены 8 мая 1911 года на горной гряде «Серые рога». Было их пять штук. Один из них никак не соглашался уходить на свободное житье, все время возвращался назад к людям, и его пришлось водворить обратно в вольеру зверинца. Остальные же прижились и стали успешно размножаться. И надо сказать, что на сегодняшний день о них в Швейцарии пекутся несколько больше, чем пеклись об их истребленных предках. Когда в 1953 году один человек тайно пристрелил двух альпийских козлов, ему присудили уплатить штраф в размере 6000 франков.

За истекшее с тех пор время альпийских козлов расселили уже по разным другим местностям итальянских, а также французских, швейцарских, австрийских и немецких Альп. Во многих местах они успешно прижились. В 1964 году в Швейцарии уже насчитывалось свыше 30 популяций альпийских козлов общим числом более трех тысяч голов. К этому же времени поголовье альпийских козлов в Испании достигло 10 тысяч, за несколько последних лет оно там почти удвоилось. Только вот у нас, в немецкой части Альп, они, к сожалению, не прижились. На альпийских козлов, выпущенных в Хагенских горах, южнее Кениг-зее, в 1922 году, вскоре напала чесотка, и поголовье их сократилось до 10 экземпляров. Да и те пересекли австрийскую границу, где и присоединились к тамошнему большому стаду. Только очень, очень редко они ненадолго появляются на наших землях.

Из этого видно, как нелегко бывает восстановить то, что когда-то было бездумно уничтожено.

Часто охотники, а порой даже кое-кто из охранителей природы все еще говорят о «полезных» и «вредных» животных. Они считают, например, наиболее удобным способом увеличения поголовья африканских антилоп и зебр отстрел львов и гиен. В то время как наличие хищных животных совершенно необходимо, чтобы «выбраковывать» больных и слабосильных особей. Там, где ни беркуты, ни рыси не несут больше ни зимой, ни летом своей круглосуточной вахты, — там больные особи заражают других, и как чесотка, так и различные эпизоотии распространяются с невиданной быстротой.

У нас, в Серенгети, в Восточной Африке, каждый третий, а то и второй детеныш газели Томсона, а также гну и зебр становится жертвой леопардов, львов, гиеновых собак, грифов, шакалов, крокодилов, гигантских змей и многих других хищных животных.

Не-будь этого, стада мирных копытных в течение немногих лет удвоили и даже удесятерили бы свое поголовье, что-неминуемо привело бы к перевыпасу пастбищ и последующему разрушению почвы. И тогда уж волей-неволей пришлось бы вмешаться охотникам.

Но вмешательство охотника всегда приводит к тому, что животные теряют доверие к человеку, становятся пугливыми и. не разрешают к себе приближаться. А ведь именно эта их доверчивость и служит тем притягательным моментом, который сегодня так привлекает туристов в национальные парки Африки, именно это их там так очаровывает. Где еще можно подъехать на расстояние нескольких метров ко львам, слонам, жирафам или проехать через десятитысячное стадо зебр, чтобы животные не обратили на это никакого внимания и не убежали? В этом-то и кроется необыкновенная популярность африканских национальных парков. Там же, где приходится регулировать численность дичи путем отстрела, животные убегают от всех без исключения людей. И увидеть их удается одним лишь специально гоняющимся за ними охотникам, а не обычным посетителям.

В советских заповедниках меня часто расспрашивали, как мы обездвиживаем животных наркотическими снарядами, чтобы не повредить их при отлове. Дело в том, что во многих заповедниках Советского Союза олени, а главным образом лоси так сильно размножились, что повреждают весь подрост деревьев в лесах. Приходится ограничивать их поголовье путем отстрела, а это в свою очередь приводит к тому, что их никто из посетителей заповедников не видит, во всяком случае летом. Вот именно поэтому сотрудники заповедников озабочены методом использования «наркотического’ ружья», чтобы с его помощью отлавливать и переселять животных в другие районы.

— А что, у вас разве нет больше волков в Банф. — парке или в Джаспер? — спрашивал я два года назад у работников канадских национальных парков в Скалистых горах, где многочисленные олени-вапити показались мне уж слишком пугливыми. Оказалось, что волков начисто истребили, «потому что они резали уж очень много оленей». Зато теперь приходится самим выступать на ролях волков и отстреливать множество «лишних» оленей (в чем здесь не очень охотно сознаются!). Точно так же обстоит дело и в американских национальных парках.

Меня огорчило, что и в Советском Союзе не избежали этой ошибки. Волков уничтожают где только возможно. Если здесь, в Тебердинском заповеднике, и осталось еще несколько штук, то скорее всего потому, что не удалось еще всех перебить. А объясняется все очень просто. В то время как львы и леопарды—; животные довольно оседлые, не совершающие дальних кочевок, волки, в особенности зимой, рыщут в поисках добычи по всей округе. Территории заповедника не хватает на то, чтобы держать волков круглый год в его границах. Стоит же им выйти за его пределы, как тут же начинают поступать серьезные жалобы из окрестных деревень. Вот так и получилось, что и в Советском Союзе, как и в Соединенных Штатах и в Канаде, волков повсеместно истребили, выплачивая денежные премии за каждого убитого волка.

Но нельзя же забывать при этом, что волк в наших широтах— единственный хищник, который, истребляя в больших масштабах молодых и ослабленных старых животных, способен регулировать численность крупной дичи. А если не волк — то кто же? Рысей почти уже нет, равно как и пум в Северной Америке. Так что там, где волка нет, его функции приходится брать на себя человеку и самому убивать, чтобы сохранить равновесие в природе.

Мы, европейцы, обязаны приложить все усилия, чтобы сохранить в Африке последние остатки тропической природы, чтобы наши потомки и потомки самих африканцев еще через сто лет могли с благоговением любоваться тем, каким прекрасным был Черный континент с его слонами, носорогами, жирафами, львами и зебрами, до того как мы, европейцы, «навели в нем порядок». Что касается нашего собственного жизненного пространства, то нам этого вряд ли удастся добиться. Чтобы создать у нас действительно нетронутые «памятники природы», надо сохранить обитающих там хищников. Это, однако, нигде до сих пор последовательно не проводится.

Но я надеюсь, что именно в Советском Союзе это все же осуществят. Потому что национальные парки, в которых не истребляют волков, должны быть очень большими, что осуществимо практически только в восточной части Советского Союза или в северных районах Канады.

Вот какие мысли терзают таких людей, как я, когда вот так разъезжаешь по белому свету. С горными козлами дело обстоит благополучно. Они спасены. В Гран-Парадизо их число, между прочим, во время последней мировой войны снизилось до 413 голов; правда, к 1963 году их снова стало 3198 плюс 5363 серны. На сегодняшний день во всех Альпах обитает в общей сложности 6000 альпийских козлов, то есть в сто раз больше, чем 150 лет тому назад.