Дикое животное и человек: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Мы летим над сплошными облаками, а под ними должно катить свои волны Черное море. Пересекаем скалистые вершины

Северного Кавказа, направляясь в район южнее Майкопа, пока не приземляемся возле красивого курорта Минводы. Нас встречает директор Тебердинского заповедника и везет на машине вверх по берегу Кубани. По дороге мы останавливаемся перекусить: икра, жареная курица и не водка, а русский коньяк. Но скажу по секрету: водка-то гораздо лучше, просто она считается здесь, по-видимому, менее респектабельной.

Дорогой можно не утруждать себя беседой, потому что шофер включил радио и оно непрерывно рассказывает ему что-то на русском языке. Так что у меня есть время оглядеться по сторонам и поразмышлять.

Когда солнце уже начинает прятаться за снежные вершины, наш путь длиной в 220 километров наконец закончен, и мы прибываем в Теберду — красивое местечко по типу швейцарских, на высоте 1300 метров. На веранде Дома для приезжих установлены умывальные столики с подвешенными над ними умывальниками. Такие я увидел впервые. Когда рукой подталкиваешь кверху штырь, из бачка льется вода. Очень удобное приспособление. Спать мы ложимся в комнатах, сверкающих безукоризненной чистотой.

Тебердинский заповедник находится на Северном Кавказе на высоте от 2100 до 4000 метров и занимает площадь в 695 квадратных километров. Поначалу может показаться, что это страшно много. Однако на Кавказе это не единственный заповедник. В Краснодарской области имеется еще один, в три раза больше этого. Там водятся даже зубры. К сожалению, правда, это уже не те чистокровные кавказские горные зубры, обитавшие здесь когда-то, те давно вымерли. По размерам они были мельче равнинных зубров из Польши. Теперь же здесь расселили гибридов между горным и равнинным зубром.

К 1965 году в Советском Союзе было уже 65 государственных заповедников общей площадью в 39 817 квадратных километров. Это больше половины всей Баварии. Помимо них имеются еще и так называемые заказники общей площадью в 31 560 квадратных километров. От заповедников они отличаются тем, что в них охраняют только животных, а не весь биоценоз в целом, и создаются они большей частью на ограниченный срок, а не «на вечные времена», как заповедные земли. Есть и такие заказники, или резерваты, в которых разрешена ограниченная охота на определенные виды животных. Осуществляют этот промысел представители Охотничьих обществ. Почти полностью заповедными являются и пять государственных охотхозяйств общей площадью в 3110 квадратных километров и 29 государственных опытных охотничьих хозяйств (8186 квадратных километров). Названия «заповедник» и «заказник» не искусственно созданные слова — это старинные, народные. Ведь забота об охране природы, в первую очередь леса, бытует в русском народе издавна. И тем не менее этих заповедников все еще мало для государств ва, занимающего 22 270 600 квадратных километров. Их скоро станет еще больше [16].

К сожалению, заповедных земель во всех странах на земном шаре пока еще очень мало. Словно блохи, орудующие в гладком и красивом мехе благородного животного, мы, люди, заняты как раз тем, что стараемся переделать елико возможно лицо нашей милой старой планеты, сводим и уничтожаем роскошные леса, перекрываем вольные веселые реки, стараясь их «зарегулировать», загазовываем воздух над городами и лугами, заслоняя солнце индустриальной дымовой завесой… Только самые малые, ничтожно малые, клочки земли мы оставляем природе и животным.

Здесь, в Теберде, одним из охраняемых объектов является серна. Поголовье серн начало угрожающе убывать, и был момент, когда их осталось всего-навсего 200 штук. Теперь их снова более 1000. Может быть, даже еще больше, просто серн очень трудно учесть, потому что живут они и в лесах. (Серны ведь в Альпах только из-за постоянного преследования превратились в высокогорных и скальных животных. В Шварцвальде, где их сейчас вновь акклиматизируют, они живут, как и здесь, на облесенных склонах; точно так же и в польских Есениках.)

А вот с оленями в Теберде дело поначалу обстояло плохо. Благородный олень здесь водится только вне границ заповедника. Правда, работающие в заповеднике 106 сотрудников и шесть научных работников стараются вести за ними наблюдение и вне границ самого заповедника. В 1953 году четырех благородных оленей перевезли в центральную часть заповедника. Они там хорошо прижились и размножились до 30 голов. Помимо этого в 1938 году на далекой реке Уссури с колоссальными трудностями удалось отловить 54 пятнистых оленя, которые в Уссурийском крае были уже на грани полного истребления, и перевезти их сюда. Здесь, в Теберде, их поголовье за три года уже увеличилось втрое, олени стали почти ручными и кочевали уже по всей местности. Однако во время фашистской оккупации, как мне рассказали, их всех перестреляли из автоматов. На сегодняшний день пятнистые олени встречаются здесь только совсем маленькими группами, которые опасливо жмутся к горам. Много медведей, но увидеть их практически не удается. Впрочем, никаких неприятностей из-за них еще ни разу не случалось.

Но для того чтобы полюбоваться на горных козлов, надо подняться высоко в горы. Притом верхом.

В горы направляется целая кавалькада: провиант, палатки, киноаппаратура, все это увязывается в брезентовые мешки и крепится на спины терпеливых, благородных вьючных лошадей. Меня самого облачают в нечто вроде просторного комбинезона и горные ботинки, что придает мне такой вид, что я едва узнаю себя в зеркале. Дорога идет так круто вверх по лесистому склону, что бедные кобылки вскоре уже все в мыле, а поскольку мне их жалко, я слезаю и иду рядом с ними пешком — ведь наш караван движется очень медленно.

Не будь вокруг меня симпатичных кавказцев с их обветренными лицами, я мог бы посчитать, что нахожусь где-нибудь в Швейцарских горах или посреди Скалистых гор: бурные горные ручьи, солнечные лучи, пронизывающие толщу девственного леса, проглядывающие меж деревьев скалистые вершины, покрытые вечным снегом, или сочные зеленые лужайки. Но здесь нет ни единого дома, никаких отелей, нигде не наткнешься на мачту линии высокого напряжения или на канатную дорогу для туристов. Здесь все сохраняется в первозданном состоянии, так, как это было тысячу лет тому назад. Где еще сейчас у нас в ФРГ или где-нибудь в Швейцарии можно оглядеться вокруг и не найти хоть какое-нибудь человеческое жилье и вообще следы хозяйственной деятельности человека?

Тем не менее перед самым заходом солнца мы добираемся до маленькой постовой будки, притулившейся где-то среди гигантских стволов деревьев. Никогда бы мне ее самому не разыскать! Нам как гостям постелили внутри, на нарах, устланных соломой, все же остальные залезли в спальные мешки и легли снаружи. Вечером мои спутники разжигают костер, варят, жарят и беседуют. Я понимаю, что мы уже совсем близко от того места, где живут горные козлы.

В прежние времена горные козлы обитали на большей части Альп (недаром они зовутся альпийскими козлами), а еще раньше, возможно, и во многих других европейских горных местностях. Древние римляне привозили их даже в Рим и устраивали между ними бои. По-видимому, альпийский горный козел и послужил моделью для создания охотничьего барельефа в Сплитском соборе. Римские и этрусские пряжки в виде рогов горных козлов во множестве находили возле озер Комер и Лаго-Маджоре. Даже в египетской резиденции фараонов — Фивах — можно увидеть альпийских горных козлов в качестве элемента стенной росписи.

Но так же как и бобр и сурок, носорог и антилопа-сайга, горные козлы пали жертвой средневекового суеверия, невежественной народной медицины. Считалось, что в них найдены средства от всевозможных человеческих недугов. Еще в прошлом столетии такой альпийский козел представлял собой настоящую бродячую аптеку: кровь его служила якобы средством против камней в желчном пузыре («потому что эти животные так подолгу бегают по камням»), а из рогов изготовлялись кольца, «защищающие» от множества болезней, «безоаровые камни» (круглые шарики из шерсти, различных смол, камешков и других элементов, скапливающиеся временами в желудках горных козлов) спасали якобы от рака. Даже помет собирали в качестве надежного средства от чахотки или подагры… А уж высушенное сухожилие сердечного мускула, называемое «сердечным крестиком», — .тому приписывали, совершенно чудодейственные, таинственные свойства! Так что гот, кому удавалось подстрелить альпийского козла, разом делался состоятельным человеком. Епископы Зальцбурга содержали собственные аптеки, в которых сбывали пациентам подобные снадобья.

Чего же удивляться, что даже самые строгие законы об охране не смогли спасти бедных альпийских козлов, тем более что браконьерство в народе чаще рассматривается как смелый, романтичный вид спорта, а не как преступление, подобное ограблению дома, разбою или краже.

Так что зальцбургскому архиепископу не оставалось ничего другого, как уволить с 1712 по 1720 год подряд шестерых егерей, которых он нанимал исключительно с целью охраны альпийских козлов: им просто некого было больше охранять. Швейцарские альпийские козлы исчезли примерно спустя сто лет после австрийских. В XVI и XVII веках по северным Альпам Швейцарии уже не скакало ни одного козла; в Валлисе они продержались еще до начала XIX столетия. Но потом и здесь поубивали последних.

Могло бы случиться, что альпийского горного козла нам пришлось бы увидеть лишь в виде неуклюжих старинных деревянных поделок, если бы не лесничий Жозеф Делапьер и естествоиспытатель Цумстен, которым в 1816 году удалось уговорить правительство Пьемонта взять под охрану последние несколько дюжин альпийских козлов в Гран-Парадизо. Эта горная гряда расположена в Северной Италии, выше Турина, близ французской границы, в Грайских Альпах. К счастью, сардинское королевское семейство рассматривало охоту на альпийских козлов как собственную привилегию и ревниво следило за тем, чтобы никто на них не покушался. Начиная с 1854 года Гран-Парадизо был даже объявлен частным владением короля Виктора Эмануэля II, а обитавшие в нем горные козлы — охраняемой королевской дичью; для сохранности их поголовья было учреждено специальное лесничество. Но дело в том, что вокруг Гран-Парадизо живут крайне бедные горцы, которые могут добыть себе средства существования только путем отхожего промысла: всем мужчинам приходится зимой уезжать работать на фабрики, далеко от своих семей. Они крайне заинтересованы в том, чтобы иметь право стрелять горных козлов. В 1921 году это место было объявлено национальным парком. Однако 64 охранника поначалу столь плохо оплачивались, что лучшие из них были вынуждены уйти на производство.

Границы национального парка Гран-Парадизо проведены столь неудачно, что проходят значительно выше альпийских пастбищ и лугов. В особенности в суровые зимы горные козлы и серны бывают вынуждены спускаться ниже этих границ, проложенных чаще всего на высоте от 1700 до 1800 метров. А там их прямо с автострады расстреливают из винтовок с оптическим прицелом с расстояния в 300–400 метров. Зимой 1962/63 года одних серн было отстреляно 500 штук. В долине Саваранч зимой 1963/64 года погибло 1125 горных козлов и серн.

Один охотник из Аосты построил себе в округе Сан-Пьетро, близ границы национального парка, шикарный «охотничий дом», из которого он получил возможность стрелять по перешедшей границу дичи, что называется, чуть ли не «с постели». Так что только разумное изменение границ национального парка (уже давным-давно предложенное незаинтересованному правительству) могло бы спасти это уникальное европейское сокровище. Между прочим, все альпийские козлы, обитающие на сегодняшний день где-либо в Италии, Швейцарии или Австрии — все они родом из Гран-Парадизо.

Но вернемся к нашим горным козлам, живущим на Западном Кавказе. Здесь, в районе Теберды, они выглядят точно так же, как альпийские. А вот подальше к восточным отрогам Кавказа обитает уже так называемый дагестанский тур, у которого совсем другие рога: на передней стороне у них отсутствуют характерные для горных козлов валики, да и бороды у туров практически нет. Туры хотя и относятся к горным козлам, но окраска у них типично оленья. Рога у них закручены наподобие бараньих, напоминая по форме улиток. Туров на сегодняшний день насчитывается от 3000 до 4000 [17]. Все горные козлы, включая испанских туров, нубийских, сибирских горных козлов, или тэков, а также винторогого козла, или мархура, и североафриканского гривистого барана, относятся к диким козлам. О близком их родстве свидетельствует хотя бы тот факт, что они легко скрещиваются между собой, а также с нашими домашними козами. Однако единственной дикой исходной формой домашних коз считается безоаровая коза, встречающаяся на Крите и нескольких других островах, а также в гористых местностях Малой Азии и Ирана [18].

Чтобы увидеть здешних тебердинских горных козлов, надо вскочить ни свет ни заря — в 4 часа утра, потому что пугливые животные только по ночам держатся вне границ леса и уже спустя четверть часа после восхода солнца забираются дальше вверх, карабкаясь по скалистым уступам горных склонов. А туда нам с нашей киноаппаратурой за ними не залезть. Да и захоти мы это сделать, осторожные животные, вероятно, по целым дням не подпускали бы нас на расстояние, необходимое для моего телеобъектива, потому что лазить по скалам они умеют уж во всяком случае намного лучше нас.

Но идти нам в темноте пришлось совсем недолго: от сторожки всего каких-нибудь два-три километра! Потом мы застыли неподвижно за низенькими елочками. Я лихорадочно устанавливаю свою камеру с длинным телеобъективом на треножнике, Проходит целая вечность, пока мне удается нащупать стадо своим объективом, но зато теперь я смог разглядеть их очень ясно и четко. Вели они себя спокойно и беззаботно, явно не подозревая о нашем присутствии.

Ничего не скажешь — внушительно выглядят такие козлы с их огромными, загнутыми назад рогами. Козочки с их короткими острыми рожками производят по сравнению с ними куда более невзрачное впечатление, почти как домашние козы. Когда такой горный козел взбирается на вершину скалы, поворачивает голову в сторону ближайшей самки и замирает в такой позе, он становится похожим на изваяние. А когда он влюблен, то задирает кверху хвост и, точно так же как и наши домашние козлы, высовывает язык и быстро шлепает им вверх и вниз. Голова и шея при этом судорожно вытянуты вперед, уши тоже. Время от времени такой ухажер с лицом фавна поднимает переднюю ногу, указывает ею на предмет своего вожделения, и затем начинает медленно покачивать ею взад и вперед. Не остается ни малейших сомнений, кому именно предназначается его благосклонное внимание…

Интересно, не убивают ли друг друга подобные силачи с их страшным оружием в приступах ревности? Оказывается, нет. Вот мы, например, во Франкфуртском зоопарке уже в течение полутора десятков лет содержим горных козлов в совсем небольшом загоне и никогда не отделяем самок с детенышами от самцов. Причем в стаде постоянно содержится вместе несколько взрослых козлов. Еще ни разу не было случая, чтобы кто-то из них оказался мертвым или даже серьезно пораненным.

Когда горный козел угрожает своему сопернику, он трясет головой, демонстрируя свои рога, а если хочет произвести еще более сильное впечатление, то поднимается на дыбы. Передние ноги при этом согнуты под острым углом, а подбородок опущен и прижат к груди. Но все это смахивает на турнирные бои — никто не стремится нанести увечья противнику. Тот, кто во время потасовки забрался выше по склону, уже наполовину победил. Поэтому каждый старается обойти другого и залезть как можно выше. Затем верхний поднимается на дыбы и, наклонив голову несколько вбок, изо всех сил ударяет выпуклой стороной своих рогов (ни в коем случае не остриями!) по рогам противника. Тот обычно старается устоять на всех четырех ногах, чтобы выдержать силу подобного удара. Треск при этом раздается весьма внушительный.

А иной раз два соперника стоят рядом, словно упряжка лошадей, сцепившись рогами, и стараются перетянуть один другого. Целыми днями два таких ревнивца способны бегать плечо к плечу, пока не определится, кто же все-таки слабей. И тогда уже они не бегут рядом, а победитель преследует повсюду побежденного словно его «злой дух». Когда двое дерутся, другие козлы зачастую подбегают посмотреть, но отнюдь не с целью уладить спор. Иной раз после очередного виртуозного прыжка драчуны могут оказаться задом друг к другу и будут удивленно озираться по сторонам.

Стадо, за которым мы сейчас наблюдаем, еще не полностью пробудилось. Две козочки, например, еще лежат на боку, вытянув ноги. Один козел лежа уткнул концы рогов в землю так, что нос его повернут вертикально вверх, к предрассветному небу. Другой козел, который лежит, поджав все четыре ноги, уперся подбородком в землю, чтобы разгрузить шею. Подобные огромные рога вообще, наверное, животному в тягость. Для вставания с земли у горных козлов, видимо, не существует твердых правил, как, например, у коров. Здесь один приподнимается сначала на передние ноги и сидит какое-то мгновение в типично собачьей позе, в то время как другой поднимается, упираясь задними ногами, как это делают коровы.

Есть советский фильм о сибирских горных козлах, где показано, как спасающееся бегством стадо тэков, загнанное меж двух отвесных скал, скачет вниз зигзагами с одной стенки на другую и таким способом уходит от своих преследователей. Меня не раз спрашивали, не является ли это трюковой съемкой. Думаю, что нет: горные козлы способны прыгать с необычайной меткостью, особенно вниз по склону.

В Гальском зоопарке был такой случай. Один тур решил удрать. Он взобрался на скалистый выступ и без малейших колебаний сиганул с десятиметровой высоты прямо на улицу. Ни минуты не мешкая, он помчался дальше, на другую улицу, и прибежал наконец к каменистым, обрывистым берегам реки Заале, пронесся оттуда еще около двух километров по набережной и, чувствуя за собой погоню, перемахнул через перила и кинулся в реку, которая, кстати, достаточйо глубока, даже судоходна. По части плавания тур оказался не таким уж молодцом. Поэтому вскоре забрался на узкий бордюр каменной облицовки отвесного берега, где и застыл неподвижно, словно изваяние. Тут и удалось накинуть ему на рога веревочную петлю и под конец пешком привести назад в зоопарк. Причем вели его сразу трое крепких мужчин. Надо сказать, что после всех этих неприятностей тур больше никогда не делал попыток убежать и предпочел пожизненно оставаться в своем безопасном загоне!

[16] На 1 января 1981 г. в СССР было 136 заповедников и семь заповедноохотничьих хозяйств на площади около 11,5 млн. га и семь национальных парков, занимающих территорию около 400 тыс. га. Кроме того, имеется более 1200 заказников республиканского значения.

[17] Сейчас численность туров на Кавказе превысила 40 тыс. голов.

[18] Безоаровый (бородатый) горный козел распространен также в ряде районов Кавказа, Закавказья и хр. Копетдаг в Туркмении. Повсеместно запрещен к добыче.