Десятилетия. Богатая и красивая: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты имеешь в виду Левиттаун? – Барбара изо всех сил старалась поддерживать разговор, хотя в голове у нее в это время проносились картины детоубийства и самоубийства, разрушения и опустошения. – И стать типичной семьей в типичном доме?

Она так часто хохотала над карикатурами, изображавшими, как мужчины возвращаются поздно вечером домой и не знают, который дом их собственный. Сейчас ее смех прозвучал, как смех сумасшедшей.

– Не обязательно Левиттаун, – сказал Дик. Он насторожился – смех выдал ее. – Что-нибудь посимпатичнее, чтобы дети могли играть во дворе. Тогда тебе не придется ходить с ними в парк.

Он старался сделать ее жизнь более сносной.

– Мне нравится ходить в парк, – сказала она. Приступ хохота прошел, ее голос, как и вся она, был совершенно безжизнен.

Тихий голос Барбары ввел Дика в заблуждение, он подумал, что можно дать отбой, и потерял бдительность. Но звуки, которые донеслись до него из кухни, заставили его замолчать на полуслове и пойти туда. Все до единой бутылочки от детского питания были разбиты. Осколки стекла переливались в свете лампы. Барбара сидела на полу среди битого стекла и просеивала осколки через пальцы. Когда Дик вошел, она подняла голову. Из глаз ее медленно катились две слезы.

– Ты не мог бы это убрать? – спросила она тихо. Она откинула прядь волос, оставив на лбу кровавый след порезанной рукой. – Извини, – сказала она. – Я просто хочу спать.

Дик проводил ее взглядом, пока она шла через гостиную. Он не понимал, что происходит. Взяв из кладовки веник и совок, он начал подметать битое стекло.

Третью неделю октября Дик провел в Монтауке. Компания «Маклафлин» проводила семинар для своих служащих и, дабы способствовать умственной активности работников, решила изолировать их на неделю в гостинице «Герни».

– Почему бы тебе не присоединиться ко мне? – спросил Дик по телефону. – Выезжай в пятницу вечером, а на следующей неделе я возьму отпуск. – Впервые после инцидента с битьем бутылок Дик завел с Барбарой разговор, не имеющий отношения к каждодневным делам. Он думал, что она на грани нервного срыва, и опасался неосторожными словами или поступками столкнуть ее с края пропасти. Еще он боялся потерять ее. Если ей и не нравилась их жизнь, то ему – наоборот. Ему нравилась рутина его жизни и работы, он любил своих детей и свою жену.

– А как же дети?

– Почему бы тебе не попросить свою маму забрать их на это время?

Эванджелин была в восторге. Она приехала на Манхэттен в середине дня в пятницу. На ней был вязаный хлопчатобумажный блузон итальянского производства и глубоко запахивающаяся юбка-миди. В таком наряде вид у нее был шикарный. Когда она поцеловала Барбару в дверях, дочь уловила свежий запах туалетной воды. Барбара не могла припомнить, когда она сама в последний раз пользовалась духами.

– Я тебе удивляюсь. Когда ты куда-нибудь выберешься? – сказала Эванджелин. – Выглядишь просто ужасно.

Барбара опустила взгляд на свое застиранное полосатое платье. Она носила его еще в колледже, и сейчас, когда она так отощала, оно висело на ней как на вешалке. Ее единственной косметикой был мазок губной помады, которая лишь подчеркивала серый цвет ее лица. Мать была права.

– Я знаю. Я и чувствую себя ужасно. Мне кажется, я бы с удовольствием выбралась отсюда навсегда. – Слова вырвались сами собой, прежде чем она сумела сдержаться. Нежность и заботливость матери растопили ледяные баррикады в ее душе.

– У вас с Диком все в порядке? – Эванджелин Друтен нечасто позволяла себе такие интимные вопросы. Она взяла себе за правило не вмешиваться.

– Не знаю. У него работа, у меня дети… – Барбару больше не волновало, что она говорит. Ей уже не хватало ни гордости, ни желания оставить что-то при себе, показать другим, как она счастлива.

– Но ведь ты так хотела детей.

– Хотела.

– Ты же должна была понимать, что вырастить детей – тяжелый труд.

– Как я могла это понимать, – сказала Барбара и впервые задумалась над тем, что услышала от матери. – Я мечтала о детях, потому что все хотят детей. Большую, счастливую семью. – Барбара замолчала. Потом она пожала плечами. – Наверное, я ошиблась.

– Такая молодая – и столько горечи, – сказала мать. – Не сдавайся так легко. Вот, возьми. – Эванджелин протянула Барбаре две стодолларовые бумажки. – Поборись за себя. Потрать их только на себя. Купи себе что-нибудь новенькое, сделай красивую стрижку. Не сдавайся без борьбы. – Она сложила деньги и сунула их Барбаре в сумочку.

Что же дальше, думала она. Ее дочери кажется, что жизнь разваливается, а она не может предложить ей ничего, кроме новых шмоток и модной прически.

– Спасибо, – поблагодарила Барбара и защелкнула сумочку.

– Соблазни Дика, – сказала мать, отчетливо выговаривая слова. – А если не можешь его, соблазни кого-нибудь еще.

Эванджелин взяла обоих детей и закрыла за собой дверь, ненадолго оставив Барбару наедине с собой, пока не подошло время отправляться на вокзал. У Барбары в голове вертелось только одно: ее матери сейчас пятьдесят семь, а ей самой – двадцать два. Всего лишь двадцать два.

3

Дик ждал ее на вокзале и выглядел великолепно: загоревший и отдохнувший. Барбара удивилась, насколько он похорошел. Они пообедали, строя планы на будущее, договорились, что раз в неделю будут приглашать няню и проводить вечера где-нибудь вне дома.

Позже, в безликом номере, где простыни были без единого пятнышка, а горячая вода в душе била фонтаном и над ванной висело большое сверкающее зеркало, Барбара, отвыкшая от вина, стянула с себя одежду и объявила, что чувствует себя, как отпетая шлюха.