— Я тебе его дам… но ты должен его заслужить.
Услышав это, Марчелло почти испытал облегчение. Значит, как он и думал, Лино хотел что-то в обмен на пистолет. Поспешно, притворно простодушным тоном, как он всегда делал в школе, когда менялся перышками или стеклянными шариками, Марчелло сказал:
— Скажи, что ты хочешь взамен, и мы договоримся.
Лино опустил глаза, поколебался, а потом медленно произнес:
— Что бы ты сделал, чтобы получить пистолет?
Марчелло заметил, что Лино уклонился от прямого ответа: значит, речь шла не о том, чтобы обменять на пистолет какой-нибудь предмет, он должен был что-то сделать, чтобы заполучить оружие. Но он не понимал, что бы это могло быть, и сказал прежним, фальшиво-невинным голосом:
— Не знаю, скажи сам.
Наступило молчание.
— Сделаешь все, что угодно? — вдруг громче спросил Лино, схватив его за руку.
Тон и жест Лино встревожили Марчелло. Он подумал: а вдруг Лино вор и хочет заручиться его поддержкой? Но поразмыслив, отверг это предположение. Тем не менее спросил осторожно:
— А что ты хочешь, чтобы я сделал? Почему ты сам не скажешь?
Лино не мог оторваться от руки мальчика, он смотрел на нее, поворачивал и то крепко сжимал, то отпускал. Потом, вдруг почти грубо оттолкнув Марчелло, не сводя с него глаз, медленно произнес:
— Уверен, что есть вещи, которые ты не сделаешь.
— Какие? Скажи! — настаивал Марчелло как бы даже охотно, хотя и был растерян.
— Нет-нет, — запротестовал Лино.
Марчелло заметил, как странные неровные красные пятна выступили у него на скулах. Мальчику показалось, что Лино заговорил бы, но ждал, что Марчелло попросит его об этом. Тогда он умышленно, хотя и невинно скокетничал. Подвинувшись и сжав руку мужчины, он сказал:
— Ну же, говори, почему ты не хочешь сказать?
Последовало долгое молчание. Лино смотрел то на руку, то на лицо Марчелло и, казалось, колебался. Наконец, вновь оттолкнув руку мальчика, но на сей раз с нежностью, встал и сделал несколько шагов по комнате. Потом снова сел и ласково взял Марчелло за руку, как это сделали бы отец или мать.
— Марчелло, ты знаешь, кто я такой?
— Нет.
— Я священник, лишенный сана, — сказал Лино, и в голосе его прорвались ноты печали, грусти, страсти, — священник, лишенный сана, меня выгнали из колледжа, где я преподавал, за недостойное поведение… а ты в своей невинности и представить себе не можешь, о чем я хотел бы попросить тебя в обмен на так соблазняющий тебя пистолет… а меня одолевает соблазн злоупотребить твоим неведением, твоей невинностью, твоей детской жадностью!.. Вот кто я такой, Марчелло. — Лино говорил с глубокой искренностью, потом повернулся к изголовью кровати и неожиданно обратился к распятию, не повышая голоса, словно жалуясь: — Я так молил Тебя… но Ты меня покинул… и я снова и снова впадаю в прежний грех… почему Ты оставил меня? — Слова перешли в шепот, словно Лино разговаривал сам с собой. Потом он встал с кровати, взял фуражку, лежащую на подоконнике, и обратился к Марчелло: — Пойдем… я провожу тебя домой.
Марчелло ничего не сказал: он был поражен и не понимал, что произошло. Он последовал за Лино по коридору, затем пересек гостиную. Снаружи большая черная машина по-прежнему стояла на площадке, по-прежнему свистел ветер, солнце скрылось, небо было затянуто облаками. Лино сел в автомобиль, Марчелло устроился рядом. Машина тронулась, проехала по аллее, выехала из ворот на дорогу. Долгое время они молчали. Лино сидел за рулем, как и прежде, выпрямив туловище, надвинув козырек на глаза, положив руки в перчатках на руль. Они ехали так довольно долго, потом Лино, не поворачиваясь, неожиданно спросил:
— Ты недоволен, что тебе не достался пистолет?
При этих словах в душе Марчелло вновь вспыхнула жадная надежда на обладание желанным предметом. В конце концов, подумалось ему, очень может быть, что еще ничего не потеряно. Он ответил искренне:
— Конечно, недоволен.
— Значит, — сказал Лино, — если бы я тебе назначил свидание на завтра на тот же час, что и сегодня… ты бы пришел?
— Завтра воскресенье, — рассудительно ответил Марчелло, — но в понедельник — да, мы могли бы встретиться на бульваре, на том же месте.
Лино помолчал. Потом неожиданно воскликнул громким, жалобным голосом:
— Не разговаривай больше со мной… не смотри на меня… и если в понедельник в полдень ты увидишь меня на бульваре, не слушайся меня, не здоровайся со мной… ты понял? "Что это с ним?" — с легкой досадой подумал Марчелло и ответил:
— Я вовсе не собираюсь снова с тобой встречаться… ты сам привез меня сегодня к тебе домой.