Двуспальный гроб (СИ): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Само собой, — Глузач зашарил по карманам Мелентьева, в то время как Лобзов выкручивал тому руки.

— Согласно карточному кодексу, в таких случаях полагается наказание, — сказал Лобзов, мстительно улыбаясь. — Предлагаю трахнуть его в зад. Всем по кругу. Вазелин есть.

— Лучше отобьём почки, — сказал Глузач. — Я до армии работал в милиции и знаю, как это делается. Обмотаю руку тряпкой, постучу легонько минут десять и готово дело. Даже синяка не будет. Всю оставшуюся жизнь пропашет на аптеку.

— Нравится! — заревел Петрусенко. — Это мне нравится!

— Сначала трахнем, а потом отобьём почки, — настаивал Лобзов. — Надолго запомнит этот вечер!

— У меня есть обалденная идея! — Алабердыев даже засмеялся от восторга. — Давайте запрём его в подвале, где стоит гроб с графиней!

— Ха-ха-ха-ха! — захохотал во всю глотку Петрусенко. — Вот это идея так идея!

— А всё-таки отбить ему почку было бы неплохо, — Глузач с силой дал Мелентьеву пинка. — Паскуде такому…

— Пошли! — рявкнул Петрусенко, отталкиваясь от стола. — Эй, Стёшка, подъём! Показывай дорогу. А ты, Алекс, бери свечу, — повернулся он к Глузачу. — Будешь светить. Вперёд, десантный непромокаемый!

Солдаты толпой вывалились в пустынную галерею. Где-то вдали откликнулось разбуженное эхо. Из островерхих окон хлынул блеск молнии, залил пол и стены, и только через несколько секунд после того, как всё померкло, словно бы нехотя прозвучали раскаты грома.

Вояки притихли и ещё теснее сгрудились вокруг Мелентьева и свечи, которую держал Глузач. В их души закрался страх. Даже Петрусенко как будто протрезвел.

Они прошли галерею до конца, спустились по каменным ступеням и оказались в другой галерее, узкой и захламлённой щебнем и мусором.

— Эта, что ли? — спрашивал Петрусенко всякий раз, когда они приближались к какой-нибудь двери.

— Нет, — шёпотом отвечал Стёшин, вытирая пальцами капельки пота на лбу.

Он вглядывался в потёмки, вздрагивал, топтался на месте и продолжал движение только после увесистого толчка в спину, которым награждал его младший сержант.

В нижней галерее царила могильная тишина. Слышался лишь шорох солдатских шагов да временами плаксивое бормотанье Мелентьева:

— Не надо, ребята… Не надо… Чёрт меня попутал… Случайно вышло, клянусь. Десять бутылок горилки поставлю всем…

— А может, правда? — Глузач повернулся к младшему сержанту. — Вдруг его кондрашка хватит в подвале, а нам отвечай. Лучше отобьём почки и дело с концом.

— Ничего с ним не случится, — нарочито громко ответил Петрусенко. — Коли начали дело, так надо делать до конца! А вы что — струсили? — И он натужно расхохотался.

Все, в том числе и сам Петрусенко, вздрогнули от зловещего эха, прокатившегося по тёмной галерее. Огонёк свечи заметался. Глузач прикрыл его рукой.

— Идём, — решительно сказал Петрусенко и первым двинулся вперёд. — В этих развалинах никого нет, кроме летучих мышей! Э-ге-ге-гей!.. — крикнул он и засвистел.

— А было бы клёво повстречать графиню! — с нервическим смехом поддержал его Лобзов. — Мы бы её пощупали…

И тут засмеялись все, даже Мелентьев. Смеялись долго и нервно, с хрипом, с судорожными спазмами. И разом умолкли, когда из какого-то отдалённого окна в галерею плеснуло бледным светом. Будто там не молния выхватила из мрака кусок стены, а на мгновенье озарилась и погасла белая человеческая фигура. Стёшин от неожиданности даже попятился.

— Долго нам ещё топать? — раздражённо спросил Петрусенко. Его начинал злить собственный страх. Он тяжело сопел, рука его больно стискивала Стёшину плечо. — Ну, где тут твой склеп?

— Вон там, — прошептал Стёшин и показал на тот конец галереи, где мелькнул призрак.

— Идём, чего встал? — Младший сержант довольно чувствительно толкнул Глузача.

Двинулись дальше. Молния ещё несколько раз полыхнула из того же окна, но её блеск, вливавшийся в темноту галереи, уже не походил на человеческую фигуру. Солдаты добрели до следующих ступенек, спустились и оказались перед обитыми ржавым железом дверями.

— Пришли, — шёпотом сказал Стёшин. — Это и есть склеп…

Алабердыев попытался распахнуть створки, но они не поддавались.

— Заперто, — сказал он.