— Выполняйте. Конец связи.
— Конец связи…
Радистка посмотрела на Корнеева, и, получив от него одобрительный кивок, продолжила на той же волне:
— «Призрак-два», я «Призрак-один», в эфир не выходить. Передаем привет от Степаныча. Готовьте встречу. Прибудем вместе с «огурцами». Повторяю — привет от Степаныча. Конец связи.
Корнеев кивнул вторично, и младший сержант Мамедова щелкнула тумблером, отключая питание. А командир взглянул на часы.
— Шесть ноль три. Надеюсь, службы «Функабвера» не успели засечь место выхода радиостанции в эфир. Передвижных станций слежения я в Дубовицах не заметил… — Корнеев посмотрел на циферблат вторично. — В любом случае через пару минут господину оберштурмбанфюреру Штейнглицу, руководящему операцией «Прикрытие», станет не до отчетов по радиоперехвату…
И не успел майор договорить, как западный горизонт подсветила яркая вспышка. А следом громыхнуло так, что разведчики машинально пригнулись, хотя и понимали: шесть километров никаким осколкам не пролететь.
— Ничего себе с добрым утром… — присвистнул Корнеев. — Вартан-джан, у вас сколько взрывчатки оставалось?
— Кило три, не больше… — пожал плечами тот. — Да и то Петров только половину зарядов взял.
— Так что они там, на артиллерийский склад наткнулись?
— Или подложили шашки подо что-то очень прочное… — выдвинул более осмысленную версию сапер.
— К примеру, стену? — нахмурился майор.
— К примеру, стену… — подтвердил Ованесян. — Вернее: фундамент. Чем плотнее окружающая среда, тем мощнее взрыв. Сложнее в исполнении, зато как эффектно! Не правда ли?
Соглашаясь с сапером и, словно опомнившись, мощному взрыву зааплодировали длинные пулеметные очереди, а вслед за ними хором застрекотали автоматы.
— Ох, Гусев, Гусев… Видно, так мои слова и не дошли до тебя. Вернемся домой, придется разъяснить популярнее. Все, рассиживаться нам некогда, ждать никого не будем, действуем согласно утвержденному плану. Пивоваренко, Ованесян, за мной…
— Подожди, Николай… — придержал командира ефрейтор Семеняк. — Слушай: бегут вроде… Может, это наши парни?
— Всем укрыться.
Пятеро разведчиков быстро отступили под деревья.
Минуту-вторую ничего не происходило, а потом, в нескольких десятках метров выше мостка, послышалось хлюпанье воды. А еще спустя несколько мгновений на берегу речки показался Гусев, поддерживающий припадающего на ногу Петрова.
— Гляди, Витя, — удивленно воскликнул старший лейтенант. — Вон же этот чертов мостик… Вот блин, а мы с тобой второй раз искупались.
— Знал бы прикуп, жил бы в Сочи… — философски заметил тот. — Мокрый воды не боится. Наши-то куда подевались? Судя по времени — мы вроде не опоздали… Неужто ушли?
— Не опоздали, герои… — вышел из-за деревьев Корнеев. — Мы здесь. С ногой что? Ранили?
— Хрен им, — ткнул кукиш себе за спину Петров. — Пустяки, командир, подвернул немного. Сейчас тугую повязку наложу, и хоть танцуй до самого Берлина.
— Ну ну. И чья это идея была? Гусева?
— Никак нет, товарищ майор, — встал на защиту товарища сапер. — Моя. Иван не хотел. Мне даже пришлось на него звездочками нажать.
— Бардак… — укоризненно покачал головой Корнеев. — Первый и последний раз имею дело с дилетантами. Хоть один из вас вспомнил, какова убойная дальность у немецкого пулемета МГ-42? То-то же… А с высоты бойницы? Или вы быстрее пуль бегать научились?
— Обошлось ведь, командир… — встал рядом с Петровым Гусев. — Риск был, согласен. Зато теперь уж точно фрицы не станут засиживаться за монастырскими стенами. Ввиду ненадежности последних…
— Очень надеюсь, что все мы не ошиблись в своих предположениях… — проворчал майор. — Хотя все равно бардак. Не офицеры, а пацанва зеленая. Что с Хохловым?
— Он не выходил, командир.
— Точно? Может, копали и не заметили?