— Вижу. У тебя правда получается!
Скоро Дитте надоело дожидаться его. Она пулей срывалась с места и вдруг снова была рядом, выныривая то с одной стороны, то с другой.
— Эй! Как дела? — весело окликала она, резко тормозила, а в следующий миг опять исчезала.
Лезвия сотен коньков с легким свистом резали лед, фонари над катком ярко сияли, от киосков тянуло запахом блинчиков и жареного миндаля.
Через полчаса Йоаким предложил девочке наведаться к этим киоскам. Снимать коньки Дитте не пожелала, так как видела, что многие выходят за пределы катка прямо на коньках. Но ей пришлось подождать, пока Йоаким обует свои черные ботинки.
Они встали в конец длинной очереди. Дитте, разгоряченная и взбудораженная, держала Йоакима за локоть, и он чувствовал, как ему передается ее мелкая лихорадочная дрожь.
— Мы непременно расскажем маме обо всем, — повторяла она. — Вот если бы мама была тут и видела нас!
— Ничего, на будущий год увидит, — пообещал Йоаким.
— А разве можно с коляской кататься на коньках?
— Думаю, да. Или сделаем малышу коляску на полозьях.
Дитте расхохоталась.
Очередь мало-помалу двигалась вперед. Из маленького красного ларька, где виднелись какие-то фигуры, разливавшие тесто на круглую железную сковородку, валил пар. Как вдруг Дитте оцепенела и, вытаращив глаза, умолкла на полуслове. Потом быстро отвернулась.
— Что случилось, Дитте? — спросил Йоаким.
— Тише! — прошептала она, ссутулилась и свободной рукой натянула на голову капюшон, почти совершенно закрыв лицо.
Йоаким огляделся. Каток кишел ребятней, сверстниками Дитте. Наверно, от кого-то из них она и спряталась. Из ее рассказов о школе он вынес впечатление, что порой ей приходилось туго. Он обнял ее за плечи.
— Что случилось? — негромко повторил он. — Тебя кто-то напугал?
— Нет, — вполне отчетливо донеслось из-под капюшона.
— А в чем же дело?
Очередь снова чуток продвинулась. Перед ними было всего несколько человек. Продавец как раз обслуживал невысокого мужчину в красной куртке. Тот забрал обернутый бумагой блинчик и протянул деньги. Потом оглянулся в их сторону. Дитте испуганно пискнула и уткнулась головой в Йоакимов рукав.
— Что с тобой?
— Я не хочу блинчиков.
— Чего ты боишься?
— Домой хочу.
— Ладно, пойдем.
— Нет!
Они стояли, не двигаясь с места. Задние нетерпеливо напирали: давайте, мол, проходите. Йоаким решительно увел Дитте туда, где они оставили ее сапожки. Пока она переобувалась, он снова увидел мужчину в красной куртке: тот пересек улицу и исчез в густых толпах, направлявшихся на Стрёйет.
— Он ушел, Дитте, — сказал Йоаким.
Девочка кивнула. Она уже надела сапожки, но выпрямиться не спешила, спросила:
— Куда он пошел?
— Вон туда.