— Обнять меня? Просто обними ненадолго?
— Я буду обнимать тебя так долго, как ты захочешь, — потянувшись вниз, он быстро скинул сапоги, затем взобрался к ней на кровать и обнял её. — Я здесь, малыш, я здесь.
— Нам нужно больше информации от неё, Трейвон, — сказал Гриф.
Трейвон посмотрел в приоткрытую дверь, что забыл закрыть Нихил, и увидел, как его самый свирепый воин держит плачущую женщину в своих массивных руках с большей осторожностью, чем мать, качающая своё новорождённое дитя.
— Не сегодня, Гриф, — спокойно ответил он.
— Но… — Гриф оборвал себя, когда Трейвон перевел на него свои светящиеся, голубые глаза.
— Если бы это была твоя истинная пара, — кивнул он на пару на кровати, — ты бы не поставил её благополучие превыше всего? После того, что она пережила? Даже нас? Мы здесь уже шесть недель, и, к сожалению, я прихожу к выводу, что она появилась здесь задолго до нас.
— Этого не может быть, — отказался Гриф. — Она слишком маленькая и хрупкая, чтобы выжить в шахтах. Она не могла пробыть там так долго.
— И все-таки, ни ганглианские, ни залудианские корабли не приземлялись на Понте с тех пор, как прибыли мы. Если ты, конечно, не веришь, что они смогли проскользнуть через наши заслоны.
— Невозможно! Мы можем идентифицировать каждое судно в половине дня пути от Понта.
— Итак, тебе это о чем-нибудь говорит, Гриф? Я знаю, о чем это говорит.
— И о чем же?
— Что мы недооценили этих людей, так же, как ганглианцы и залудианцы.
Трейвон сидел, откинувшись на спинку стула, постукивая пальцами по губам, думая обо всём, что произошло, и о чём он узнал. Самка, истинная пара Нихила, Маккензи, была похожа на женщину, с которой он встречался несколько недель назад, ту самую, которую утвердил торнианский Император. И, вместе с тем, не похожа. Цвет её волос был главным отличием. Он никогда не видел волосы цвета пламени раньше, такие, как у Ким Императорицы. Маккензи была более коричневой, и это не было редкостью для кализианцев, хотя волосы покрывали всю её голову.
Никто из его воинов не видел вторую женщину, поскольку они были в другой группе, той, что искала Императора. Лишь он её видел. Лишь он знал, про угрозу Императора Вастери. Он и Лирон, его Император. Ему нужно было связаться с Лироном. Наклонившись, он ввел код, который соединял его непосредственно с его Императором, его другом.
— Трейвон, что ты делаешь так поздно? — спросил Лирон, зная, что Трейвон был одним из немногих его генералов, что неустанно трудился, пытаясь загладить вину за деяния, за которые не был ответственен.
— Мы нашли ещё одну шахту, — сказал ему Трейвон.
— Дако! — выругался Лирон. — Насколько всё плохо?
— Плохо. Даже хуже… Лирон…
Лирон не понравилось, что его генерал и верный друг, казалось, колебался.
— Что случилось, Трейвон?
— Там была женщина.
— Что?! — Лирон воскликнул в шоке. — Откуда? Залудианцы могут соединяться только с самками своего вида.
— Она не залудианка.
— Кализианка?
— Нет. Лирон… Она говорит, что они называют себя людьми.
— Люди… Я никогда не слышал о них.
— И я нет, но хоть она и отличается, она всё же напоминает женщину Императора Вастери, обнаруженную на корабле ганглианцев.
— Ту, которую он объявил своей Императрицей?
— Да.