Мой братишка: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Ким с упреком взглянул на меня: дескать, сделай что-нибудь, ведь это твой гость. Но я вообще не умею командовать ребятами, а тут вроде сам пригласил, да еще хочу похвастаться. Поэтому, вместо того чтобы поддержать Кима, я сказал:

— Пошли скорее в питомник, а то не попадем. Пан Короус обычно за ужином долго не задерживается.

Я сказал Путику, что мы идем в виварий тайно, поэтому, как только посмотрим на обезьян, он должен уходить. Мы можем показаться пану Короусу, а он — нет. Впрочем, нас с Кимом пан Короус тоже не должен видеть в виварии.

Ким в последний раз попытался отговорить нас: давайте, мол, сегодня не пойдем, лучше как-нибудь в другой раз, сейчас уже поздно и вообще пора идти домой. Но Путик заупрямился, назвал меня вруном, который видел обезьян разве что в зоопарке, а может, вообще видел только обезьянье чучело.

— Значит, обезьянам никаких прививок не делают, — сказал он, — иначе бы нам говорили об этом в школе.

Путик дразнился, а сам, подпрыгивая, обламывал ветку за веткой.

Тогда я не выдержал:

— Раз не веришь, пошли. Будешь прятаться за меня и за Кима. Но только заметишь пожилого человека в рабочем халате, беги что есть сил домой вот по этой тропинке, потому что пан Короус обязан применить оружие, если увидит в питомнике кого-нибудь постороннего, даже если это мальчишка.

Оружия Путик испугался больше всего, хотя я это, как обычно, просто-напросто выдумал. Он сразу же угомонился, и мы отправились.

Я стал плутать по кустарнику вокруг обезьяньего питомника, как наш прославленный полководец Ян Жижка со своим войском. Мне хотелось, чтобы Путик слышал, как обезьяны визжат, почувствовал их запах. Я шагал из конца в конец сада, в глубине души надеясь: вдруг появится пан Короус и нам придется бежать. Тогда Путик поверил бы мне. Идти в питомник мне уже совсем не хотелось. Про себя я молил пана Короуса скорей появиться и прислушивался, не раздастся ли вдалеке позвякивание его ключей или хриплое покашливание. Но было тихо, а Ким, я чувствовал, волнуется все больше. Он не мог понять, почему я медлю. И как это часто бывает, когда отступить невозможно, взял все в свои руки. Ким такой. Приходит минута, и он перестает колебаться — идет как танк.

Братишка огляделся по сторонам и решительно направился к входу. Я шагал немного поодаль, а сзади плелся Путик, уже начинавший дрожать от страха. Мы прижались к стене, а Ким пошел проверить замок. Он оказался не заперт. Ручка поддалась, и дверь открылась. Мы вошли в коридор, там было сумрачно, ведь уже вечер, половина восьмого. Зажечь свет мы не решились, он сразу бы бросился в глаза пану Короусу. Я нарочно еще больше запугал Путика, сказав, что однажды дверь в питомник нам открыла огромная обезьяна. Путик задрожал как осиновый лист и подвинулся поближе ко мне. Тогда я добавил, что это был орангутан, здоровенный и злой, но стоило мне прикрикнуть на него, как он робко сжался и поплелся в свою клетку. Ким через плечо взглянул на меня и скривил губы: ему изрядно надоела моя трепотня.

Когда мы подошли к той части вивария, где находились клетки обезьян, то увидели, что перегородка заперта. Ким знал, где висит маленький ключик от замка. Он отпер дверь перегородки и вошел первым, надеясь, что обезьяны не испугаются, ведь они давно привыкли к нему. Но обезьяны вели себя как-то странно. Их, конечно, уже покормили, и вроде бы они должны спокойно сидеть или весело прыгать по железным прутьям стенки. А они нервно бегали по клетке, дергались из стороны в сторону как сумасшедшие.

Слева в углу стояла клетка, где жили светло-коричневые обезьянки. Обыкновенно они сидели, обнявшись, парами. И сейчас в углу я увидел четверых, а остальные беспокойно носились по клетке и довольно зло поглядывали на нас. Я подозвал Путика к себе и шепнул, что он, верно, сглазил обезьян, вот они и ходят такие сердитые и настороженные. Наклонившись к Путику поближе, я тихо, чтобы Ким не слышал, прошептал:

— Теперь веришь, что обезьяны готовят заговор? Или все еще думаешь, что я вру?

Услышь это Ким, он обязательно сказал бы: «Мариян! Охота тебе болтать всякие глупости!»

Сначала Путик оторопел, ни на шаг не отходил от меня и все время кивал головой, как бы поддакивая. Но мне было совсем не по себе: я чувствовал, с обезьянами что-то не то. Когда мы приходили сюда с папой, все было не так: обезьяны, эти хитрые зверушки, были смешными и очень похожими на людей. Теперь им, по-видимому, плохо. Они стали еще больше походить на людей, но только на злых людей. Может, они недовольны тем, что мы пришли одни, без взрослых? Да, какие-то они другие, и я боялся этих обезьян.

В прошлый раз пятеро или шестеро молодых обезьянок в клетке качались на перекладине, прыгали, играли, а сейчас, увидев нас, забились в угол, обняли друг друга, и этот клубок уставился на нас дикими глазами. Некоторые из обезьян тяжело дышали.

Между тем Путик осмелел. Он подошел ближе к клетке и щелкнул пальцами. Одна обезьянка вскочила и бросилась прочь. Но как! Голова ее истомленно болталась, как у матерчатой куклы. Обезьяна качалась из стороны в сторону и даже ударилась головой о железные прутья, словно их не видела. Другие зверушки пытались вытянуть шеи, но головы их бессильно упали. Прямо как в восточном танце.

Я видел, Киму жаль зверей. Заметив, что они часто дышат и у них открыты рты, он отвернул кран и пустил им воду. Они поползли к воде и лакали ее. А одна никак не могла удержаться на ногах, зашаталась и упала. Тогда другая обезьянка положила ей свою лапу на брюхо, но та не двигалась. Казалось, она вот-вот умрет.

Мы стояли с Кимом у клетки и не знали, как быть. Этих маленьких обезьянок мы очень любили. Ким чуть не плакал. Я сразу понял это: голос у него стал гнусавым, будто на Кима напал насморк.

— Неужели она умрет? — разволновался он. — Папа же говорил, что так не бывает. Прививки для того и делают, чтобы избежать гибели. Но почему обезьяны так странно передвигаются? А вон та даже встать не может…

Ким был так расстроен, что забыл обо всем на свете. Он не мог оторвать взгляд от обезьянок, словно лихорадочно соображал, как бы им помочь. Особенно той, которая совсем не может подняться. Дать ей водички?

— Не знаю, что и делать, — сказал я. — Да и уходить пора. Может, завтра зайти к пану Короусу и спросить невзначай, как обезьянки себя чувствуют? Он, конечно, скажет, что неважно, и мы скорей попросим его им помочь. А сейчас что мы можем?

Путик уже совсем осмелел и двинулся дальше. Думает небось, что в зоопарк попал. Вдруг он начал дразнить большую обезьяну, которая когда-то хотела схватить папу за рукав. Обезьяна от злости брызгала слюной, а Путик хохотал, будто на кинокомедию попал. Это продолжалось недолго, всего на какую-то минуту мы с Кимом выпустили Путика из поля зрения. Чтобы подойти к большой обезьяне, он должен был пройти мимо клетки с зелеными обезьянами. Они мне совсем не нравятся: морды глупые, только и умеют, что пялить глаза да шевелить губами, будто тараторят что-то. Мне они напоминали девчонок-зубрил: знай зубрят, а что — толком не соображают.

Когда Путик оказался у угловой клетки с большой обезьяной, произошло страшное. Мы с Кимом никак такого не ожидали. Одна из зеленых обезьян прыгнула на дверь, и дверь начала медленно открываться. Я это увидел первым и скорей бросился запереть ее на задвижку. Путик, видно, отодвинул ее. Но тут мне показалось, что обезьяна прыгает прямо на меня, я испугался и шагнул назад. Ким крикнул:

— Гони ее, скорее гони!

Но я замер от страха и прижался к прутьям противоположной, пустой клетки. Обезьяна воспользовалась этим, юркнула мимо и по прутьям забралась к самому потолку. И давай разгуливать поверху.

Путику все это по-прежнему казалось невыносимо смешным. Я не удержался и крикнул, чтобы он перестал гоготать, иначе получит по шее. А он в ответ:

— Ты же говорил, что умеешь гипнотизировать обезьян. Вот и прикажи ей! Пусть идет за тобой, как послушная собака.

Ким подбежал и захлопнул дверь клетки, которую отпер Путик, но было уже поздно: обезьяна-то убежала! Мы пытались подкрасться к ней, чтобы схватить, но она шмыгала в сторону. И главное, при этом ее заносило в сторону так же, как маленьких обезьянок.