Дочь генерала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Но ведь и не исключено, что поблизости есть еще убитые, или раненые, или нуждающиеся в срочной помощи. Улики уликами, но в первую очередь следует обращать внимание на жертвы. Так говорится в инструкции.

— Верно, — согласился Кент и подозвал сержанта военной полиции. — Свяжитесь по телефону с лейтенантом Фуллхэмом и скажите ему, чтобы он немедленно прибыл сюда со своим взводом и с собаками.

Прежде чем сержант успел раскрыть рот, с трибуны раздался женский голос:

— Я уже сделала это.

— Спасибо, мисс Санхилл, — поднял голову я.

— Пожалуйста.

Я предпочел бы не замечать ее, но это было, как я понимал, невозможно. Поэтому я повернулся и вступил на стрельбище. Кент последовал за мной, стараясь не отставать, что ему, однако, плохо удавалось, и я первым подошел к месту преступления. Двое военных полицейских молча стояли над трупом капитана Энн Кэмпбелл, стараясь не смотреть на него.

Я остановился в нескольких шагах от убитой, лежащей на спине. Как и говорил Кент, она была почти голой, если не считать спортивных часов на левом запястье. Неподалеку от трупа валялся ее бюстгальтер, явно из дорогих. Никакой другой одежды поблизости не было — ни униформы, ни сапог, ни шлема, ни портупеи, ни кобуры, ни пистолета, который должен был бы находиться в ней. Мало того, обращал на себя внимание еще один любопытный факт: Энн Кэмпбелл была привязана шнуром за запястья и щиколотки к палаточным колышкам. Колышки были сделаны из зеленого полихлорвинила, а шнур — из зеленого же нейлона. И то и другое, несомненно, армейского образца.

Энн Кэмпбелл было около тридцати, она была хорошо сложена: такие фигуры бывают у преподавателей аэробики — с рельефной мускулатурой ног и рук, ни грамма липшего жира. Я видел ее лицо на рекламных армейских плакатах — резко очерченное, оно выглядело очень привлекательным, прекрасно гармонируя с белокурыми волосами до плеч, подстриженными разве что чуточку ниже, чем предписывается уставом. Но в данный момент это уже не играло никакой роли.

Шея Энн была стянута тем же шнуром, что и лодыжки и кисти, но под шнур были подсунуты ее трусики, натянутые на голову, так что шнур не мог впиться в кожу шеи. Я знал, о чем это говорит, но другие вряд ли.

Подоспевшая тем временем Синтия молча встала рядом со мной.

Я наклонился и разглядел на щеках убитой кусочки высохшей и потрескавшейся пудры. Кожа обрела восковой оттенок. Покрытые прозрачным лаком ногти на пальцах рук и ног побледнели, утратив естественный розоватый цвет. Лицо было чистым, без царапин, синяков и следов укусов, как и другие части тела. За исключением непристойной позы, ничто не свидетельствовало о том, что убитая была изнасилована: не было ни спермы на ее гениталиях, лобке или бедрах, ни следов борьбы на бедрах и животе, ни травы или грязи на теле, ни крови или содранной кожи под ногтями, ни вырванных или всклокоченных волос.

Я дотронулся до ее лица и шеи — мест, где мышцы в первую очередь сковывает трупное окоченение. Но окоченения не было, и подмышки ее были еще теплыми. Темно-багровые пятна проступали лишь на ее бедрах и ягодицах, обретая густой лиловый оттенок, типичный для асфиксии, вызванной сдавливанием шеи веревкой. Я надавил пальцем на синюшные участки кожи ягодиц, соприкасавшиеся с землей, и, когда отнял палец, на месте нажима осталось светлое пятно, постепенно вновь обретающее серовато-синий оттенок. Следовательно, сделал я вывод, смерть наступила около четырех часов назад.

Я уже давно взял за правило не принимать показания свидетелей за истинную правду. Однако пока что показания Сент-Джона совпадали с моими расчетами времени.

Я наклонился еще ниже и заглянул Энн Кэмпбелл в ее большие голубые глаза, уставившиеся на солнце. Роговица еще оставалась чистой, не затянутой пеленой, что лишний раз свидетельствовало о недавней смерти. Оттянув одно веко, я увидел вокруг глазного яблока обрамление из крохотных кровоподтеков в виде пятнышек, характерное при удушении. Пока все, что сообщил мне Кент, и то, что я увидел на месте происшествия, не противоречило одно другому.

Ослабив шнур на шее Энн Кэмпбелл, я осмотрел трусики. Они не были порваны либо испачканы чем-либо. Никаких личных знаков; след от шнура, которым ее задушили, можно было заметить, лишь присмотревшись: не будь под шнур подложены трусики, повреждения горла и шеи наверняка были бы гораздо более глубокими.

Я распрямился и обошел труп, мысленно отметив, что ступни перепачканы травой и землей, — это говорило о том, что последние несколько шагов она сделала босиком. На ее правой ступне я заметил при более пристальном рассмотрении пятнышко смолы или битума возле большого пальца. Значит, она разулась, или ее заставили это сделать еще на шоссе, возле вездехода, и принудили идти босиком, а может быть, и обнаженной, пятьдесят метров до места преступления, оставив на ней лишь трусы и лифчик. Я осмотрел лифчик и не обнаружил на нем никаких повреждений или пятен.

Всё это время все хранили молчание, так что было слышно щебетание птиц на деревьях. Солнце уже поднялось над горными соснами за насыпью, и на стрельбище упали длинные тени. Утро вступило в свои права.

— Кто из ваших людей первым оказался на месте происшествия? — спросил я полковника Кента.

— Доложите, что вам известно, — обратился тот к стоявшей рядом девушке в форме военной полиции.

Рядовая Кейси, как значилось на ее нагрудной нашивке, смерила меня взглядом и по всей форме доложила:

— В четыре пятьдесят две я получила по рации сообщение о том, что на шестом стрельбище обнаружен труп женщины, примерно в пятидесяти метрах к западу от оставленного на дороге вездехода. Я находилась поблизости и в пять ноль одну прибыла на указанное место, где и увидела автомобиль. Поставив в укромном месте свою машину, я взяла с собой винтовку и прошла на стрельбище, где обнаружила тело. Я проверила, есть ли пульс, дышит ли подвергшаяся нападению, посветила ей в глаза, но признаков жизни не обнаружила. Из всего этого я сделала заключение, что жертва мертва.

— Каковы же были ваши последующие действия? — спросил я.

— Я вернулась к машине и попросила по рации о помощи.

— Вы вернулись тем же путем, что подошли к трупу?

— Так точно, сэр.

— Вы прикасались к чему-либо, кроме тела? К веревке, палаточным колышкам или к нижнему белью?

— Никак нет, сэр.

— А к машине убитой?

— Нет, сэр. Определив, что пострадавшая мертва, я ни до чего не дотрагивалась.