Дочь генерала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Перепуганный насмерть Элкинс затравленно озирался по сторонам.

— Ладно, крошка. Через десять минут, — сказал я Кенту и положил трубку. — Моя подружка, — улыбнулся я сержанту Элкинсу. — Ей срочно нужна моя любовь.

— Немного поздновато, — взглянув на часы, покачал головой Элкинс. — Или рановато…

— Только не для этой малышки, — оскалился я.

Элкинс наконец тоже улыбнулся.

По уставу гарнизонной службы мне положено было нести дежурство с пистолетом в кобуре. Вполне удовлетворенный тем, что удалось успокоить напарника, я в полном соответствии с тем же уставом расстегнул ремень с кобурой и положил его на стол. Тогда я не знал, что мне позже понадобится оружие.

— Может быть, я еще и вернусь, — сказал я Элкинсу.

— Все в порядке, дружище, — кивнул он. — Поставь одну за меня.

— Разумеется!

Я оставил свой «блейзер» возле трейлера, сменив его на ПМ — персональную машину (не путать с персональным мнением!). На этот раз мне был выделен грузовой фордовский пикапчик, в котором я обнаружил помимо подставки для охотничьего ружья собачью шерсть на обивке и болотные сапоги в багажном отсеке.

Спустя несколько минут я был уже возле длинного деревянного барака эпохи Второй мировой войны. Когда-то здесь располагалась казарма третьей учебной пехотной бригады, теперь же, обезлюдев, пустое строение выглядело мрачным и жутковатым. Холодная война закончилась, и армия сокращалась главным образом за счет боевых подразделений — пехоты, артиллерии и бронетанковых частей. Наша же служба тем не менее только расширялась: число преступлений в вооруженных силах неуклонно росло.

Много лет назад, еще молоденьким рядовым солдатом, я тоже прошел курс подготовки пехотинцев в Форт-Хадли и был направлен в Форт-Беннинг, в училище авиадесантных и диверсионно-десантных войск. Так что меня сделали диверсантом-десантником, машиной, запрограммированной на убийства, всегда готовой по приказу обрушиться с неба на врага, рейнджером экстракласса, не ведающим страха и сомнений. Но теперь я уже староват, так что мне больше подходит служба в отделе криминальных расследований.

В конце концов, даже государственные ведомства должны оправдывать свое существование, и армия весьма ловко решила эту задачу, взяв на себя роль надзирателя за второстепенными странами, не желающими шагать со всеми в ногу. Однако я заметил некоторый упадок энтузиазма и воли у офицеров и солдат, постоянно ощущающих себя единственной преградой на пути русских орд к американским пассиям. Подобное чувство возникает у боксера, который много лет готовился к решающему бою на звание чемпиона и в последний момент узнал, что главный его соперник умер: от этого, конечно, становится немного легче, но возникает вопрос, как выпустить пар.

Между тем наступал рассвет: небо над Джорджией розовело, воздух насытился влагой, густым ароматом сосновой смолы и запахом кофе из солдатской столовой. День обещал быть жарким и душным.

Я съехал с дороги и вырулил на лужайку напротив бывшего штаба третьего батальона. Полковник Кент вылез из своего служебного автомобиля грязно-оливкового цвета, и я выбрался из своего грузовичка.

Кенту было уже под пятьдесят. Этот высокий, среднего телосложения человек с холодными голубыми глазами и оспинами на лице не отличался острым и проницательным умом, но был трудолюбив и обладал большим практическим опытом. Являясь начальником военной полиции гарнизона Форт-Хадли, он строго придерживался буквы закона и устава и поэтому, видимо, и не обзавелся близкими друзьями, хотя и явных недоброжелателей и врагов у него тоже не было.

Сегодня Кент красовался в мундире начальника военной полиции, белом шлеме, белой портупее и начищенных до блеска сапогах.

— Я поставил шестерых своих людей охранять место преступления. Никто ни к чему пока еще не прикасался, — сообщил мне он.

— Для начала неплохо, — сказал я. Мы с Кентом были знакомы уже почти десять лет, и у нас с ним сложились хорошие рабочие отношения, хотя я и встречался с ним не чаще одного раза в год, бывая в Форт-Хадли в командировках. Мне доводилось наблюдать, как он дает свидетельские показания в трибунале: их отличали спокойствие, логичность, последовательность и достоверность — все качества, которые обвинение только может ожидать от полицейского. И все же в нем было нечто такое, что отталкивало от него, и, как мне казалось, именно по этой причине прокуроры вздыхали с облегчением, когда он освобождал место свидетеля. Возможно, он был излишне непреклонен и безучастен, а в армии к попавшим под трибунал бывшим сослуживцам относятся все-таки если не с сочувствием, то, по крайней мере, с участием. Кент же был из того разряда полицейских, которые видят лишь черное и белое и чувствуют себя лично оскорбленными, если кто-то нарушит закон. Лишь однажды я видел, как полковник Кент улыбнулся: когда он выслушал приговор молоденькому курсанту, схлопотавшему десять лет за поджог пустой казармы, хотя бедняга сделал это явно неумышленно, будучи в стельку пьян. Но закон есть закон, как мне думается, и столь негибкая личность, как Уильям Кент, не случайно заняла эту нишу в жизни. Вот почему я был несколько изумлен, заметив, что Кента потрясли события того утра.

— Вы проинформировали генерала Кэмпбелла? — спросил я.

— Нет.

— Вам, пожалуй, лучше сообщить ему это известие у него дома.

Он кивнул, не испытывая от предстоящей ему миссии особого воодушевления. Выглядел он скверно, из чего я сделал вывод, что он успел побывать на месте преступления.

— Генерал наверняка не погладит вас по головке за задержку уведомления, — холодно сказал я.

— Формально я и не мог сообщить ему о случившемся с его дочерью, не получив документа об опознании, — объяснил Кент.

— Кто первым опознал труп?

— Сержант Сент-Джон, обнаруживший тело.

— Он знал убитую?

— Они вместе дежурили ночью.

— В таком случае здесь вряд ли возможна ошибка. А вы сами ее знали?