Дочь генерала: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Синтия заметила в кухне закрытую на засов дверь, и я пояснил ей, что она ведет в подвал, который мы осмотрим в последнюю очередь, поскольку оттуда нам не грозит опасность.

Она кивнула в ответ.

Осмотр кухни дал нам мало нового, кроме того что Энн Кэмпбелл была не только аккуратисткой, но и питалась исключительно здоровой пищей — йогуртом, проросшей фасолью, лепешками из отрубей и тому подобной снедью, от которой меня бы стошнило. Холодильник и кладовка были забиты бутылками дорогих вин и пива лучших сортов.

В буфете я обнаружил запас крепких напитков, тоже дорогих, причем купленных не в гарнизонной лавке, со скидкой, а где-то на стороне, как явствовало из ценников на бутылках.

— Почему она платила за напитки полную стоимость? — спросил я у Синтии.

— Может быть, она не хотела, чтобы ее видели в гарнизонном винном магазине, — предположила она. — Все-таки незамужняя женщина, генеральская дочь. Это мужчинам на все наплевать. — Синтия была утонченной натурой.

— Я могу ее понять, — сказал я. — Как-то раз я купил в лавке пакет молока и три упаковки йогурта, так после этого еще долго стеснялся показаться в столовой офицерского клуба.

Синтия никак не прокомментировала мою реплику, только закатила глаза в знак того, что я начинаю действовать ей на нервы. Подчиненный мужского пола не позволил бы себе подобного неуважения, и новая сотрудница, пожалуй, тоже. Такая фамильярность явно объяснялась только тем, что мы когда-то были любовниками. С этим нужно было что-то делать.

— Давай осмотрим другие помещения, — предложила Синтия.

Мы так и поступили. Туалет на первом этаже содержался безупречно, хотя сиденье и было откинуто вертикально, из чего я, основываясь на некоторых полезных сведениях, почерпнутых у полковника в офицерском клубе, сделал вывод, что здесь недавно был мужчина. Синтия угадала мои мысли и дополнила их, стоя за моей спиной:

— По крайней мере, он не натряс тут капель, как все вы обычно имеете привычку делать на старости лет.

Этот спор представителей разных полов и поколений начинал выводить меня из себя, и я уже было раскрыл рот, чтобы должным образом ответить, но передумал, вспомнив, что часы отсчитывают секунды и в любую из них может нагрянуть мидлендская полиция, что чревато куда более серьезным расхождением во мнениях, чем то, что возникло между мной и мисс Санхилл.

Как бы то ни было, мы тщательно осмотрели жилую комнату и примыкающую к ней столовую, поразившую нас своей идеальной чистотой, множеством оригинальных сувениров, привезенных хозяйкой со всего мира — японские лаки, баварские пивные кружки, итальянское стекло и тому подобные забавные вещицы, — и яркими авангардистскими картинами на стенах. Глядя на все эти кубы, круги, линии, овалы и тому подобные фигуры, я подумал, что им самое место в классной комнате для занятий геометрией. Мне они, во всяком случае, ничего не говорили, и это было главное, как мне кажется. Пока что я не мог составить себе представления об Энн Кэмпбелл. Я имею в виду, это был не тот случай, чтобы за десять минут понять человека, как это мне когда-то удалось при осмотре дома одного убийцы. Порой бывает достаточно самой незначительной детали, вроде коллекции пластинок, или рисунков кошечек на стене, или грязного нижнего белья на полу. Это могут быть и книги на полках (или отсутствие таковых), и альбом фотографий, и — предел мечтаний — дневник. Но в этом доме я пока чувствовал себя так, словно по ошибке ворвался в экспозиционный зал агентства по продаже недвижимости.

Последней комнатой, которую мы осматривали на первом этаже, был кабинет. В нем мы обнаружили множество книг, письменный стол, диван и кресло, телевизор, проигрыватель и видеомагнитофон. На письменном столе стоял также телефонный автоответчик, призывно подмигивающий нам красной лампочкой, но мы пока решили оставить его в покое.

Кабинет мы обыскали с особым усердием: перелистали все книги, проверили все ящики, заглянули под мебель, после чего принялись изучать корешки книг и названия дисков. Интересы Энн Кэмпбелл были весьма разнообразными, в ее библиотечке мы обнаружили книги не только художественные, но и по военной тематике, кулинарии, физкультуре и здоровью. Особенно привлекла мое внимание подборка произведений Фридриха Ницше и монографий по психологии, и это напомнило мне о том, что я имею дело не просто с психологом, но специалистом в области психологической войны, что могло иметь к данному расследованию непосредственное отношение.

Но оставим внутренний голос и предчувствия: что ни говори, а первую скрипку в любом расследовании играет рассудок. Все преступления и преступные повадки зарождаются в голове, сигнал к действию поступает из мозга, и только в нем созревает мысль, как скрыть содеянное или уйти от ответственности. Так что нам поневоле предстояло проникнуть в мысли многих людей, и только так мы могли составить себе полное представление о генеральской дочери и узнать, почему ее убили. В таком деле, как это, узнав причину, несложно вычислить и убийцу.

— Возбуждающие мелодии, несколько дисков «Битлз» и популярных исполнителей прошлых лет, классическая музыка, в основном австрийских композиторов, — сказала Синтия, просматривая пластинки.

— Вальсы Штрауса в исполнении Зигмунда Фрейда на гобое?

— Что-то в этом духе.

Я включил телевизор, ожидая увидеть выпуск новостей, но оказалось, что он настроен на просмотр видеофильмов. Бегло пробежав глазами по корешкам видеокассет, я остановил свой выбор на надписи: «Психология. Курс лекций» — и, вставив кассету в видеомагнитофон, нажал на кнопку воспроизведения.

— Взгляни! — позвал я Синтию.

Она обернулась, и мы оба увидели на экране капитана Энн Кэмпбелл, стоящую в полевой форме на кафедре. Она действительно была очаровательной женщиной, но, помимо этого, у нее были умные и живые глаза, — несколько секунд они не мигая смотрели в камеру, прежде чем она улыбнулась и произнесла: «Доброе утро, господа. Сегодня мы с вами обсудим несколько возможных способов применения приемов психологического воздействия, или психологической войны, если вам так будет угодно, в боевых условиях с целью ослабить моральный дух и боеспособность противника. Конечная цель такого воздействия — максимально облегчить выполнение возложенной на вас как командиров пехотных подразделений боевой задачи. А задача довольно сложная: войти в соприкосновение с противником и уничтожить его, взаимодействуя с артиллерией, авиацией, бронетанковыми частями и разведкой. И тут вам может весьма пригодиться еще одно оружие, малопонятное и слишком редко используемое, а именно — психологическое воздействие».

Она продолжала: «Единственный важнейший фактор, который вам следует учитывать при разработке планов боевой операции, это боевой дух противника. По сравнению с его готовностью противостоять атаке и сражаться, все его стрелковое оружие, вся его артиллерия и бронетехника, его навыки и снаряжение, и даже численность состава играют лишь второстепенную роль. — Она оглядела свою аудиторию и, сделав многозначительную паузу, заговорила снова: — Никто не хочет умирать. Но многие способны подвергнуться риску ради защиты своей страны, своей семьи и даже во имя какой-то идеи или религиозной философии. Мотивом к риску могут служить также угроза для демократии, веры, чести, национальная гордость, преданность какому-то лидеру или группе лиц, корыстные побуждения и, увы, женщины, тяга к насилию. Таковы исторически сложившиеся побуждения солдат на передовой линии фронта».

Пока она говорила, за ее спиной на экране появлялись спроецированные сцены баталий со старинных гравюр и картин известных художников. Одну из картин, «Похищение сабинянок», принадлежащую кисти да Болоньи, я узнал, чем был приятно удивлен.[5]

«Цель психологической войны, — между тем продолжала Энн Кэмпбелл, — ослабить эти побудительные мотивы, не пытаясь прямолинейно развенчать их, поскольку порой они слишком сильны и слишком глубоко сидят в сознании, чтобы их можно было сколько-нибудь серьезно изменить посредством пропаганды или психологического воздействия. Самое большое, на что мы можем надеяться, это заронить семена сомнения. Но это, однако, не вызовет массового дезертирства и сдачи в плен и не сломит боевого духа врага. Это лишь заложит основу для перехода ко второму этапу психологического воздействия, конечная цель которого — посеять в рядах врага страх и панику. Да, страх и панику. Страх умереть, страх получить ужасное ранение, страх перед страхом. Паника — наименее изученное психологическое состояние рассудка. Паника — это ничем не сдерживаемое бесконтрольное чувство опасности, часто не обусловленное какой-либо объективной причиной и не имеющее логического объяснения. Наши предки использовали барабаны, горны, леденящие кровь выкрики, насмешки ради того, чтобы посеять панику в лагере врага, и даже стучали себя в грудь и издавали животные крики».

На экране за спиной капитана Кэмпбелл появилась картина, изображающая паническое бегство римской армии, преследуемой ордой свирепого вида варваров.

«Заботясь о совершенствовании техники и технологии, мы абсолютно забыли о таком простом приеме военного искусства, как дикий крик, — говорила Энн Кэмпбелл. Она нажала на кнопку пульта, и комнату потряс пронзительный и оглушающий дикий крик, леденящий кровь в жилах. — От такого крика поневоле наделаешь в штаны», — с улыбкой заметила она. Кое-кто из слушателей в аудитории рассмеялся, а один даже сказал в микрофон: «Точно так же визжит моя жена, когда у нее от удовольствия глаза лезут на лоб». Последовал взрыв хохота, и капитан Кэмпбелл рассмеялась вместе со всеми, причем как-то странно, почти вульгарно, что совсем не вязалось с ее характером. На мгновение она опустила глаза, словно бы на свои записи, и, когда вновь подняла их, на лице у нее вновь было строгое деловое выражение, и смех тотчас же стих.

У меня складывалось впечатление, что она играет аудиторией, завоевывая ее симпатии в духе инструкторов-мужчин с помощью грубых шуток или саркастических реплик. Ей, безусловно, удалось расшевелить слушателей и коснуться их самых чувствительных струнок. Я выключил видеомагнитофон, заметив:

— Интересная лекция.

— Кому же могло прийти в голову убить такую женщину? — спросила Синтия. — Я хочу сказать, она была такая живая, такая уверенная в себе…

[5] На самом деле Джованни да Болонья (1524–1608), выходец из Нидерландов, работавший во Флоренции, создал не картину, а скульптурную группу «Похищение сабинянки».