Прокаженный: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Очень хотелось чайку, но на майора навалилась неукротимая зевота, и, уткнувшись в ладони лицом, он заснул, узрев при этом сон с направленностью явно академической. Будто бы пребывал он один-одинехонек в огромной аудитории, истинные размеры которой терялись в наплывавшем со всех сторон молочно-белом тумане, и слова кого-то невидимого, произнесенные с бесконечно далекой кафедры, раздавались у майора прямо в голове. И услышал он:

— Человек существует в трехмерном пространстве и способен воспринимать форму предмета. У него есть прошлое и будущее, он волен прогнозировать события и предсказывать, что же ждет его впереди, а настоящее его — это тонкая бритва, которая постоянно сечет «то, что будет» и отбрасывает отрезанное в «то, что было», недаром говорил Гераклит, что нельзя войти в одну и ту же речку дважды.

Область четырех измерений — это место, где сливаются время и пространство. Это точка нулевого отсчета, объекты здесь воспринимаются интуитивно, и можно видеть как форму предмета, так и его содержание, наступает единство их. У человека эта точка находится на макушке в районе седьмой чакры и у индусов зовется дырой Брахмы.

Если взять бублик, называемый в математике тором, и начать его сжимать до точки, то и его поверхность внутренняя начнет вокруг этой точки поворачиваться, а края наружной сомкнутся друг с другом. Получится двойная сфера, шар в шаре, называемая также модулятором великого французского архитектора Корбюзье или дуплекс-сферой. Если мы будем двигаться по ее внутренней поверхности и дойдем до центральной точки, то через нее выйдем на наружную поверхность и исчезнем из этого мира для обыкновенного наблюдателя. Находясь в центре дуплекс-сферы, мы будем видеть шар снаружи и изнутри, будем понимать форму предмета и его внутреннее содержание.

Наконец голос в сарычевской голове смолк, все пространство аудитории затянул туман, и, чувствуя себя необыкновенно умным, Александр Степанович проснулся.

Несмотря на изрядно выпитое вчера, чувствовал он себя отдохнувшим, и, пребывая в глубокой уверенности, что кто-то из его предков, видимо, пил горькую как воду, а сны подобные являются следствием радиации, Сарычев услышал:

— Паша, седай к столу, — и присел на скамью напротив хозяина дома.

Кузьма Артемьевич не похмелялся, а, кряхтя, цедил из кружки что-то мутновато-пенистое и, заметив вопрошающий майорский взгляд, сразу же потянул из-под стола здоровенную стеклянную, бутыль, пояснив при этом:

— Отличное средство, сок капусты квашеной, лучше всяких там рассолов.

— Спасибо, я лучше чайку. — Сарычев уже успел выпить целый стакан и долить еще, как что-то заставило его насторожиться, и, как бы к чему-то прислушиваясь, он медленно из-за стола поднялся.

Минут через пятнадцать под крыльцом заскрежетала цепь и начал заходиться в хрипах барбос, а еще минут через пять скрипнула калитка, и в окно стала видна фигура высокого человека, одетого в белый изолирующий костюм, с лицом совершенно неразличимым за резиновой маской, однако внезапно майор хмыкнул и улыбнулся.

Взойдя на крыльцо, визитер постучал и, не дожидаясь приглашения, посетил вначале кухню, а уж только потом зашел в комнату, соизволив с находившимися в ней поздороваться.

— Здрасьте вам, — неласково отозвался Кузьма Артемьевич, а уже вовсю ухмылявшийся майор промолчал, и, глянув на показания наручного дозиметра, незваный гость стянул с головы маску и тоже оскалил зубы.

— Здравствуйте, Александр Степанович, — сказал он бодро, однако взгляд у него радостью отнюдь не светился.

Глава четырнадцатая

— А масло в голове у вас присутствует, — сухо похвалил визитера майор и, повернувшись к хозяину дома, законстатировал: — Это подполковник Лохнов из ФСБ прибыл.

— А хрена собачьего ему тут надо? — Кузьма Артемьевич сразу же принялся убирать жратву со стола и, глянув на чекиста неприязненно, поковылял внутрь дома, Сарычеву при этом громко наказав: — Смотри, как бы гебешник не спер чего.

Когда скрип протеза затих, майор задумчиво посмотрел на Лохнова и поинтересовался:

— А чего это простой народ вас так не любит? — но тот отвечать не стал, а, достав сложенный вчетверо лист бумаги, развернул его и, глянув, огласил:

— Сарычев Александр Степанович, пятьдесят пятого года рождения, майор, два боевых ордена, куча медалей и благодарностей, именной ствол, рукопашник-волкодав, ВИЧ-инфицирован, уволен за дискредитацию. — Он прервался и, посмотрев слушателю в глаза, спросил: — Так?

— Все верно. — Сарычев прищурился и, внезапно хмыкнув, закивал головой с укоризною: — Эх, подполковник, подполковник, я-то думал, что движет вами человеколюбие, а у вас, оказывается, ко мне вопросы шкурные.

Серые, под густыми рыжеватыми бровями глаза Лохнова изумленно расширились, однако он с собою справился и сказал как можно спокойнее:

— Вот видите, я в вас не ошибся, — и, обдав майора запахом резины, смешанным с хорошим парфюмом, приблизился вплотную и прошептал: — Поймите, у кого-то на вас вырос огромный острый зуб, все местные бандиты с ментами роют землю четырьмя лапами и достанут вас непременно, сколько бы вы их ни положили холодными. А если поможете мне, у вас появится определенный шанс выжить.

Секунду майор молча смотрел на подполковника и наконец, грустно улыбнувшись, промолвил:

— А знаете, Василий Дмитриевич, чем мы с вами похожи? Мы оба наивные, оторванные от реальной жизни идеалисты, — и, не давая тому ничего сказать, вдруг рассмеялся: — Ну, признайтесь честно, вы ведь никогда не брали взяток? И сейчас, наверное, никто из бандитов верхних к вам не подвешен? И на стрелках небось за долю малую не качаете мазу, знаете, этак с понтом, «сдуйтесь, братаны, мол, мы готовы по понятиям тереть вопрос, но въезжайте в тему», — и раз, открытую феэсбешную ксиву к мгновенно перекосившимся бандитским харям.

Лохнов веселья не поддержал.

— Я замначальника управления, полковника вот-вот получу и хочу спокойно уйти на пенсию генералом, а все остальное потом пусть катится к чертовой матери. — Он внезапно сорвался на крик, потом минуту смотрел в окошко, за которым уже вовсю текли загаженные радиацией весенние ручьи, и наконец, повернувшись к Сарычеву, тихо сказал: — А помочь мне в этом может только человек с вашими способностями — не отпирайтесь, я вас изучил достаточно. Так вы едете?

— Кузьма Артемьевич, ты где? — Вместо ответа майор двинулся в необъятные глубины дома искать хозяина, который на прощание его перекрестил и попросил Бога, чтобы тот непременно оградил Александра Степановича «от моря Охотского, конвоя вологодского, шмона нежданного, а главное — от мента поганого».

Весеннее солнышко припекало уже вовсю, а изнемогавший в своем резиновом прикиде подполковник тащился без особого энтузиазма, и только после полуторачасового печального марафона вдоль узкоколейки глаза Сарычева узрели здоровенную надпись на воротах периметра: «Стой! Опасная зона», а также стоявшую неподалеку от шлагбаума белую, пернатую от антенн «волжанку».

Сейчас же выскочивший из нее высокий, молодой еще человек окатил Лохнова из шланга переносного дезактиватора чем-то пронзительно зеленым, а Сарычеву коротко приказал: «Раздевайтесь».