Кто бы тогда мог подумать, что обычный вопрос на обычной конференции может все изменить?!
Олег Вересов был не из тех людей, которые идут на поводу у предрассудков и суеверий, он всегда был реалистом, четко разграничивающим «нужное» от «ненужного», следующим своим принципам и достигающим любой поставленной цели. И помыслить, что почти случайно заданный вопрос, последний вопрос конференции, будто в насмешку прозвучавший именно в Калининграде, всколыхнет что-то в его душе и заставит потом задуматься, глубоко задуматься над тем, что делать, он не мог.
В гостиницу Олег попал только к вечеру. Банкет, фуршет, ставший популярным шведский стол, и еще черт знает что, вынудили его задержаться и раздавать поклоны и автографы всем, кто подходил к нему. Это утомляло, никто не спорит. Да и улыбаться надоело, уже щеки начинали болеть от постоянных улыбок для коллег, для знакомых, для газет и журналов. Но что уж поделать, если ты профессор, доктор наук да еще к тому же известный писатель? Приходилось мириться с подобной жизнью. Он уже почти привык к этому, почти… но еще не совсем. Все еще было что-то такое, что теребило душу, словно царапая плоть изнутри.
Что-то по-прежнему, как и почти пять лет назад, когда он пришел к писательству, было не так.
Не было смысла. Не было цели. Не было того восторга и удовольствия, которые он испытывал раньше.
А возможно, он просто старел…
Первым делом, когда попал в гостиницу, Олег попросил соединить его с Москвой.
Сыну он звонил регулярно, каждый день, где бы ни находился.
— Пап? Ты как? — прямо спросил парень, едва услышав его голос. — Как конференция?
— Да нормально, — отмахнулся он, усаживаясь в глубокое кресло и откидываясь на спинку. — Что тут может быть нового? Все те же вопросы, все те же ответы. Журналисты только другие, а так всё, как и всегда. Ты лучше скажи, как у тебя дела? Как учеба? — усмехнулся тихо. — Надеюсь, без прогулов?
Парень рассмеялся.
— Обижаешь, — возмутился он, подыгрывая ему. — Каждую среду и пятницу пропускаю, как по расписанию.
— Даже так, — засмеялся Олег. — А как же вторник?
— Был вторник, а теперь среда, — отмахнулся тот. — Лучше скажи, когда возвращаешься? Когда тебя ждать?
Олег глубоко вздохнул. Ох, не хотел он говорить, да рано или поздно все равно пришлось бы.
— Да не знаю еще, — медленно протянул он, обдумывая слова.
— Это как? — не понял сын. — Ты же говорил, что не больше пяти дней. А сейчас что?
— Да… как-то так сложилось, Антош, ты уж не обижайся на меня, — проговорил мужчина, чувствуя себя предателем. — Андрей говорит, что нужно задержаться здесь еще на недельку.
— Андрей, значит, говорит? — сухо выдавил из себя Антон. — Да еще и на неделю.
Олег тяжело вздохнул.
Но подобной реакции и следовало ожидать. Антон всегда был эмоциональным, не скрывавшим своих чувств молодым человеком, да и Андрея никогда не жаловал. Поэтому не удивительно, что он воспринял данное известие в штыки.
Олег был почти уверен, что сын сейчас стоит, облокотившись спиной о дверной косяк, сжимая руки в кулаки и стискивая зубы, чтобы не выругаться.
— Я, как только приеду, мы тут же рванем с тобой на озеро, — тихо проговорил он. — Я же обещал.
Ему не понравилось долгое и томительное молчание сына на том конце провода после этих слов.
— Да, ты обещал, — протянул, наконец, Антон задумчиво и, скорее всего, с обидой, подумал Олег. — И когда тебя теперь ждать?
Олег закрыл глаза, зажмурился. Обиделся. Теперь он был точно в этом уверен.
Что-то острой болью отозвалось в груди, и Олег задержал дыхание.
— Через неделю, — ответил он тихо, слушая недовольное сопение сына в трубке. — Может, через полторы.
— Ты что там поселиться собираешься, в своем Калининграде?! — возмутился Антон, не сдерживаясь.
Что ж, терпением он тоже никогда не отличался. Слишком эмоциональный, слишком вспыльчивый.