— Я не пойду завтра на работу, — сказал он. — Я докопаюсь до истины.
Мы легли спать. Я заглянула в комнату Элис, узнать, все ли с ней в порядке.
Когда я зажгла ночник, то увидела, что она по-прежнему улыбается. Во сне.
Весь следующий день мы ждали. Все утро просидели на кухне. Наблюдали оттуда за Элис. Она не спросила о Микки. Она вроде бы даже нисколько не расстроилась, что сто нет. Она играла в песочнице и напевала что-то. Время от времени посматривала на улицу, как будто ждала, что Дора вот-вот войдет в калитку.
Я была не в силах что-либо делать. Даже думать не могла. Я стояла у окна и смотрела на своего ребенка.
И она это знала. Несколько раз поднимала голову и улыбалась мне. Той самой улыбкой, какой улыбалась Дора.
За обедом Элис ничего не ела.
— Ешь, — сказал Джо.
— Я не голодна, — ответила она.
— Ты же не завтракала. Съешь хотя бы первое.
— Я никогда не бываю голодной, — сказала она.
Я задрожала, стараясь не плакать. Элис посмотрела на меня и улыбнулась.
— Детка, прошу тебя, — сказала я. — Не улыбайся так своей мамочке.
— Ты такая смешная, — сказала она.
Я вскрикнула, когда Джо шлепнул ее.
— Я тебя научу уму-разуму! — закричал он. — Научу тебя уважать мать!
Она не заплакала. Даже после такого. Лицо ее сделалось мрачным. Помоги нам Господь, она стала похожа на жестокую старуху.
— Я от вас ухожу, — сказала она. — Навсегда.
Я хотела взять Элис за руку, но Джо вывел ее из кухни. На самом деле он не злился. Он, как и я, боялся.
— Ты никуда не уйдешь, только в свою комнату, — приказал он. — И будешь там сидеть, пока не научишься вести себя как следует!
Потом он остановился в дверях кухни и посмотрел на меня.
— Что происходит? — произнес он. — Что творится? Я ничего не понимаю!
Я подошла и встала рядом, и мы обнимались так, словно в целом мире не было никого и ничего, способного нам помочь.
Весь остаток дня мы просидели в спальне, по очереди, сначала Джо, потом я. То и дело заглядывали в ее комнату, проверяли, все ли в порядке. С ней ничего не происходило, но от этого нам было не легче.
— Не переживай, — произнес он в сотый раз. — Девчонка не придет, Она просто лгунья, вот и все.
Я не отвечала. Я уже ни в чем не была уверена. Я внимательно наблюдала за Элис.
Она сидела на кровати, напевая под нос. Каждый раз, когда я входила, она поднимала глаза и улыбалась. Улыбка была не злая, отчего казалась еще ужаснее. Я пыталась заговорить, но она не отвечала. Один раз я ее обняла, но она как будто даже не осознавала моего присутствия. Помоги мне Господь! Если б вы знали, каково это — когда собственный ребенок делается тебе чужим.
Была половина восьмого, когда Джо спустился в гостиную. Элис ему объявила, будто бы Дора скоро придет.
Показалось, что в сердце мне воткнули нож. Я соскочила с кровати и кинулась в комнату Элис. Я ничего не говорила, только сидела напротив нее на игрушечном комоде. Она улыбалась. Ладони были сложены перед грудью.
— Дора идет, — сказала она.