— Это от меня, — сказала маленькая девочка.
— Неужели у нас во дворе такая черная земля? — удивилась я.
Она отрицательно покачала головой. Улыбнулась, как будто я сказала какую-то глупость. Что-то такое, над чем полагается смеяться. Даже маленькой девочке.
— Это из моего дома, — сказала она.
Я ничего не поняла. Потому что подобное происходит не каждый день.
Я вымыла раковину, а потом подошла к плите и стала разливать суп. Наполнила тарелку для Элис.
— Мне супа не надо, мэм, — сказала маленькая девочка.
— Томатный суп не будешь? — переспросила я.
Никогда еще не видела ребенка, который отказывался бы от томатного супа. Особенно после игр на свежем воздухе.
— Нет, спасибо, мэм, — сказала она.
Я сказала:
— Ладно, но ты же останешься голодной.
А она ответила:
— О, я никогда не бываю голодна.
И снова улыбнулась. Элис иногда тоже так улыбалась. Когда хотела показать, какая она умная.
Я поставила кастрюлю обратно на плиту и принялась чистить картошку для ужина. Забавно, какие моменты сохраняет память. Можно подумать, это так важно, помнить, что я чистила картошку.
Они болтали о какой-то игре, которой Элис научила маленькая девочка.
— Что это за игра? — спросила я.
Они ничего не сказали. Я оторвала взгляд от картошки. Маленькая девочка смотрела на Элис. Мне не понравилось, как она смотрела. Глаза у нее были похожи на стекляшки.
— Да так, — сказала Элис, — просто игра.
Она никогда не умела лгать.
— И все же? — спросила я.
Я знала, что дети легко учатся всяким гадостям. И откупа мне было знать, чему учит мою Элис маленькая девочка?
— Прятки в песочнице, — сказала маленькая девочка.
И улыбнулась так, словно одурачила меня.
Элис громко засмеялась.
— Да, — сказала она. — Прятки в песке.
Она была никуда не годной лгуньей. Помоги ей Господь.
Элис умолкла, как только увидела выражение моего лица.
— Ха-ха, — сказала я, — после обеда посмотрю, во что вы там играете. Так что, надеюсь, это будет хорошая игра.