— Мне нужно поговорить с миссис Торн, — твердо заявил Грин.
Прежде чем Торн успел что-то ответить, в открывшейся двери гаража появилась миссис Торн. На дорожку, отчаянно размахивая хвостами, вылетели две здоровенные собаки. Торн была в сандалиях, шортах и блузке, с повязанным вокруг шеи шарфиком.
— Я хочу поговорить с вашей женой, доктор, но знаю, что она говорить со мной не может. Она вообще не может говорить, не так ли?
Торн взглянул на жену. Она направлялась к ним. Он вновь посмотрел на Грина. В его взгляде уже не было вызова — только потерянность.
— Вы были правы, доктор, — сказал Грин. — Пострадало слишком много людей. — Он перевел взгляд на подошедшую к мужу миссис Торн. — Я хочу защитить вашу жену, доктор Торн. Но могу сделать это, если вы позволите мне с ней поговорить.
— A-а… н-не… — Миссис Торн пыталась что-то сказать.
— Прошу вас, доктор. Не вынуждайте меня вызывать ее в суд, потому что тогда ей придется снять шарфик и продемонстрировать всем, как дочь Кейт в попытке задушить травмировала ей голосовые связки.
Глава 61
— Подождите! — заорал Кенникот. Он несся по дорожке берегом озера, стараясь срезать путь к причалу парома. — Подождите! — Он бежал со всех ног, выкладываясь без остатка.
Бесполезно. Ему оставалось около двухсот метров, когда он увидел, как за последним пассажиром закрылась стальная дверь. Остановившись, он в отчаянии сложил руки рупором и крикнул:
— Стойте! Полиция! Срочный вызов!
Но именно в этот момент раздался громкий гудок парома, и его крик утонул в этом звуке вместе с надеждой успеть на отчаливающее судно. Он взглянул на часы: 9:30. Паром шел чуть меньше пятнадцати минут. Даже если бы он успел на переправу, времени на то, чтобы добраться до старой городской ратуши и успеть к десяти часам в зал суда, у него оставалось бы впритык.
Рассказав ему о разговоре Каттера с Гилд, Джо Саммерс настояла на том, что приготовит ему яйца по-мексикански. Стоило ему сесть за стол, как зазвонил сотовый. Случилось это минут пять назад. Звонил детектив Грин.
— Кенникот, — в голосе Грина звучала тревога, — вам надо успеть к десяти в ратушу. Это срочно.
— Что? — Кенникот едва успел проглотить первую ложку блюда. Яйца были восхитительные.
— Я в Кинг-Сити, только что выехал от Торнов. Кэтрин Торн имела склонность душить людей. Два года назад она повредила своей матери голосовые связки. Поэтому миссис Торн за все время не проронила ни слова. Она не может говорить.
— Как и Брэйс, — добавил Кенникот, вытирая лицо красной салфеткой. Фрагменты складывались в картину наподобие последних недостающих в кроссворде слов.
— То, что рассказывала Макгил, похоже на правду. Ее показания полностью оправдают Брэйса. А Брэйс собирается сегодня утром заявить о своей виновности ради жены с сыном.
— Вам следует знать кое-что еще. — Кенникот вкратце пересказал Грину услышанное про Каттера от Джо Саммерс.
— Твою мать… — отозвался Грин.
Кенникот впервые за все эти годы услышал, чтобы детектив выругался.
— Вы должны быть там, Кенникот.
— Я на Торонтских островах.
— Постарайтесь успеть туда как угодно. И не забудьте про галстук. Саммерс не даст вам выступить в качестве полицейского. Возможно, вам удастся все рассказать как адвокату.
«Ничего мне не удастся, если я туда вообще не попаду», — думал Кенникот, беспомощно глядя на пыхтящий и удаляющийся от причала паром.
В отчаянии озираясь по сторонам на болтающиеся возле берега лодки, он вспомнил, что говорила о переправе Джо Саммерс на Валентинов день: «…значит, застрял на полчаса, если, конечно, не стащить у кого-нибудь лодку или не разыскать некоего Уолтера — местного „таксиста“, который занимается этим с незапамятных времен».
«Стащить, воспользовавшись полицейскими полномочиями, — думал Кенникот, глядя на лодки, — или разыскать Уолтера».
Он вдруг услышал бибиканье, которое доносилось примерно оттуда, где стоял паром.
Это оказался тот самый «таксист».
«А этот Уолтер, должно быть, неплохо зарабатывает, подбирая опоздавших на паром», — думал на бегу Кенникот, отчаянно размахивая руками.