В тот вечер, когда его убили, Майкл прилетел в Торонто из Калгари. Они собирались вместе поужинать, и на следующий день он уже должен был вновь улетать. Что за Губбио? Кенникот никогда о нем не слышал. Он полагал, что Майкл собирается во Флоренцию, где часто встречался с банкирами. На северном берегу Арно был магазинчик, о котором им однажды сказал отец, — они до сих пор покупали там обувь ручной работы. Кенникот никогда не слышал о сапожнике из Губбио, и Майкл ни разу не упоминал это место. Во время телефонного разговора накануне вечером он был весьма сдержан и сказал, что за ужином им надо обсудить что-то важное. Это оказался их последний разговор.
Грин прилепил к письму желтую записку: «У отца были насчет этого подозрения. Я проверил. В лотерею Артур Рэйк не выигрывал. По окончании срока он просто исчез. Я знаю, как тяжело это читать. Похоже, у нас наконец появилась какая-то нить».
Когда они расставались рано утром, Грин велел Кенникоту не отключать сотовый.
— Что собираетесь делать? — спросил Кенникот.
— Куплю отцу свежих булочек, — пожал плечами Грин.
От одной мысли о еде у Кенникота заурчало в животе. Он всю ночь не спал и давно ничего не ел. Может, у Саммерс дома найдется чем перекусить. Ему понравилась идея их совместного завтрака.
Было уже тепло. Сойдя с парома, он снял галстук и перекинул пиджак через плечо. Найти, где Саммерс живет, оказалось несложно. Как она и говорила, несколько домиков стояли, обращенные фасадами к внутренней гавани. Дверь ее жилища была окрашена зеленым с голубым в виде некоего завихрения.
— Как я узнала в Мексике, этот цветной символ обозначает у майя «запад», — говорила она. — Именно туда и обращена моя входная дверь.
Половицы скрипнули, когда он ступил на маленькое крыльцо. Саммерс распахнула дверь еще до того, как он успел к ней подойти. Она была в свободных джинсах и белой майке. Убранные наверх волосы казались несколько растрепанными, а сама Джо выглядела измученной.
— Большое спасибо, что приехал, Дэниел. — Схватив за руку, она чуть ли не втащила его в дом.
Ее дом состоял из одного большого помещения со старой кухонькой слева и несколькими стоящими напротив дровяной печи диванами справа. В окошко над раковиной струился утренний свет.
— Я не знала, кому еще позвонить. Мне нужно было поговорить с адвокатом по уголовным делам, а тебе, Дэниел, я доверяю.
Кенникот кивнул. Он со стыдом поймал себя на том, что оглядывает ее крохотное жилище в поисках следов, указывающих на присутствие другого мужчины.
Она попробовала прибрать волосы, но, отчаявшись, просто вынула заколку. Волосы мягким каскадом рассыпались по плечам, но она словно не замечала этого. Потерла заколку пальцами, словно талисман.
— Речь о Каттере и этой его подружке, Барб Гилд, — сказала она наконец.
— Государственных обвинителях? И в чем дело?
— Я не доверяю им.
— Как и все…
— Прошлым вечером мне пришлось задержаться по работе. Вошла в офис через заднюю дверь. Не думаю, что они слышали.
— И?..
— Они обсуждали дело Брэйса.
Кенникот замер.
— Может, мне и не стоит тебе рассказывать…
Оба понимали, что их, по сути, только что начавшийся разговор уже зашел слишком далеко.
«Звоночек уже прозвонил», — говорил Кенникот в бытность адвокатом присяжным, когда свидетель делал во всеуслышание роковое признание.
Саммерс прошла на свою крохотную кухню и налила себе кофе в керамическую кружку ручной работы. Подняв кофейник, она спросила, не хочет ли он.
Грин покачал головой.
— Просто стакан воды.
— Я поставила охлаждать целый кувшин.
Ее волосы попали в лучи струящегося из окна света. Она налила стакан воды и протянула Кенникоту.