Бедная девочка никак не могла оправиться после нового, небывало сильного сердечного приступа. Дни она проводила в гостиной на шезлонге: уступая ее просьбам, доктор и пани Эмилия разрешили ей подыматься на время с постели. Она любила, когда Поланецкий оставался подле нее, и болтала, о чем придется, с ним и матерью. С Марыней же, напротив, бывала молчалива, иногда подолгу всматриваясь в нее и подымая глаза к потолку, словно обдумывая что-то и стараясь понять, разобраться в себе. Случалось, и наедине с матерью впадала она в задумчивость, и как-то раз позвала, словно очнувшись ото сна:
— Мамочка, сядь, пожалуйста, поближе, вот сюда.
Пани Эмилия села; девочка обняла ее, склонив головку ей на плечо.
— Мамочка, — промолвила она нежным, ослабевшим от болезни голоском, — я хотела тебя о чем-то спросить, только не знаю, как это лучше сказать.
— О чем же, детка?
Литка помолчала, словно собираясь с мыслями, потом спросила:
— Мамочка, а если любишь кого-нибудь, что тогда?
— Если любишь, Литуся? — повторила вопрос пани Эмилия, не сразу поняв, что имеет в виду девочка.
Но та не умела выразиться ясней.
— Что тогда, мамочка?..
— Тогда хочется, чтобы любимый был здоров, вот как я тебе желаю здоровья.
— А еще?
— Чтобы он счастлив был и ему хорошо жилось на свете, а приключится с ним беда, хочется избавить его от страданий.
— А еще что?
— Чтобы всегда рядом был, как ты со мной, и любил, вот как ты меня любишь.
— Теперь я поняла, — сказала Литка задумчиво. — Я и сама так думала.
— Значит, верно думал, мой котик.
— Знаешь, мамочка, еще в Райхенгалле — помнишь, на Тумзее — я слыхала, что пан Стах любит Марыню. И теперь поняла: он, должно быть, очень несчастный, хотя ничего не говорит.
— Ты, котик, не устала? — спросила пани Эмилия, опасаясь, как бы девочка не разволновалась от этого разговора.
— Нет, нисколечко! Я теперь поняла: он хотел, чтобы она его полюбила, а она его не любит, и еще ему хотелось всегда быть с ней, а она живет с отцом и не хочет на нем жениться.
— Выйти замуж за него…
— Да, замуж. А он огорчается, да, мамочка?
— Наверно, деточка.
— Я и сама знаю. А если б она вышла за него, то полюбила бы его?
— Наверно, котик, он ведь такой добрый.
— Теперь понимаю.
И девочка закрыла глаза. Пани Эмилия подумала, что она засыпает, но Литка немного погодя снова спросила:
— А нас он перестанет любить, если женится на Марыне?
— Нет, Литуся, он всегда будет нас любить.
— Но Марыню больше?