Опять наступило молчание. Они ехали по обсаженной каштанами дороге, и мелькающие стволы в свете каретных фонарей казались розоватыми.
— Несчастен — значит, терпи! — как бы подытожил Поланецкий вслух свои мысли.
Пани Эмилия склонилась над Литкой.
— Ты спишь, деточка? — спросила она.
— Нет, мамочка, — ответила девочка.
ГЛАВА XIV
— Никогда я не стремился разбогатеть, но если провидению угодно отдать нам хотя бы часть этого огромного состояния, я противиться его неисповедимой воле не стану… — сказал Плавицкий. — Мне-то оно ни к чему, мне, кроме четырех досок да тихих дочерних слез, скоро ничего не нужно будет; но тут речь о Марыне, ради которой я жид.
— Хочу обратить ваше внимание, — заметил Машко хладнокровно, — что, во-первых, шансов очень мало…
— Но почему же не принять их в расчет?..
— Во-вторых, Плошовская еще жива…
— Но из старушки песок уже сыплется… Ей сто лет в обед!
— В-третьих, она может завещать состояние на благотворительные цели…
— Но разве нельзя этому как-нибудь воспрепятствовать?
— В-четвертых, вы приходитесь ей очень дальней родней. Этак всех можно в Польше за родственников счесть.
— Но более близких у нес же нет.
— А Поланецкий тоже ведь ваш родственник?
— Ничего подобного! Моя первая жена была в родстве с ним, а не я.
— А Букацкий?
— Да что вы! Букацкий — двоюродный брат жены моего шурина.
— А другой родни у вас нет?
— Гонтовские из Ялбжикова считают, что мы в родстве. Но знаете ведь, как оно бывает… Каждый говорит о себе то, что ему лестно… Так что оставим Гонтовского.
Машко нарочно разрисовывал сначала трудности, прежде чем подать какую-то надежду.
— У нас все охочи до наследства и, едва где что объявится, слетаются со всех сторон, как воробьи на пшеницу… Так что все зависит от того, кто раньше заявит свои права, чем их подкрепит и, наконец, кто будет их защищать. Не забывайте: опытный, предприимчивый адвокат и самую малость может обратить на пользу дела, а неопытный и пассивный при обилии доказательств ничего не добьется.
— Это я сам знаю. У меня всегда дел было — вот…
И он провел по горлу.
— Вдобавок легко стать игрушкой в чьих-нибудь руках, жулик может ободрать вас как липку, — прибавил Машко.
— Я надеюсь, вы не откажете нам в дружеской услуге в случае надобности.
— Можете не сомневаться, — изрек Машко с важностью, — к вам и панне Марыне я питаю истинно родственные чувства.
— Благодарю вас от имени сироты, — ответил Плавицкий.
Волнение помешало ему продолжить.