Еще мгновение, и Богун падает вместе с лошадью наземь, конь Володыёвского топчет его копытами, и маленький рыцарь устремляется вдогонку за другими беглецами.
Но Богун еще жив, он вскакивает и бежит к поросшим кустарником холмам.
— Держи его! Держи! — ревет Заглоба. — Это Богун!
Появляется новая ватага казаков, которая до той минуты за холмами укрывалась, а теперь, когда ее заметили, ищет нового пути к бегству. За нею, примерно в полуверсте, скачут солдаты. Казаки догоняют Богуна, окружают, подхватывают и увозят с собой. И вот уже вся ватага исчезает в извоях яра, а за ней скрываются из глаз и преследователи.
На майдане сделалось тихо и пусто: даже солдаты Заглобы, отбитые Володыёвским, повскакав на казацких коней, понеслись вместе с другими за рассыпавшимися кто куда беглецами.
Заглоба спустил лестницу, слез с сеновала и, выйдя из хлева на майдан, проговорил:
— Я свободен...
И, сказавши так, осмотрелся по сторонам. На майдане лежали во множестве убитые запорожцы и около дюжины солдатских трупов. Шляхтич медленно между них прошелся, внимательно каждого лежащего оглядел и опустился возле одного на колени.
Когда он минуту спустя поднялся, в руке у него была жестяная манерка.
— Полная, — пробормотал Заглоба.
И, поднеся манерку к устам, запрокинул голову.
— Недурственна!
Потом опять огляделся вокруг и еще раз повторил, но уже голосом куда более бодрым:
— Я свободен.
После чего направился к хате, переступил через лежащий на пороге труп старого бондаря, убитого казаками, и скрылся за дверью. Когда же вышел, вкруг чресел его, поверх кунтуша, измаранного навозом, сверкал Богунов пояс, густо расшитый золотом, а за поясом нож, украшенный крупным рубином.
— Господь вознаградил за отвагу, — бормотал он, — вон и кошелек набит весьма туго! Ну, разбойник поганый! Теперь не уйдешь, надеюсь! Но маленький-то фертик каков! Чтоб ему ни дна ни покрышки. Невелика щучка, да зубок остер, дери его черти. Знал я, что он славный воин, но чтоб эдак Богуну насесть на хвост - такого я, признаться, не ждал. Подумать только: телом тщедушен, а сколько огня и задору! Богун бы его мог за пояс заткнуть, как ножик. Чтоб ему пусто было! Ой, нет: помоги ему всевышний! Видно, он Богуна не узнал, а то бы прикончил. Фу, как порохом пахнет, аж в носу засвербило! Однако я-то из какой переделки вылез — в такую мне еще попадать не доводилось! Слава тебе, господи!.. Но Богуна-то он как лихо! Нужно будет к этому Володыёвскому присмотреться: дьявол в нем сидит, не иначе.
Так приговаривая, Заглоба сел на пороге хлева и стал ждать.
Вскоре вдали на равнине показались солдаты, возвращающиеся после разгрома врага. Впереди ехал Володыёвский. Увидев Заглобу, маленький рыцарь пришпорил коня и, спешившись, направился прямо к нему, крича издали:
— Неужто я вашу милость живым вижу?
— Меня собственной персоной, — ответил Заглоба. — Да вознаградит тебя бог, что с подмогой прибыл.
— Благодари бога, что вовремя, — сказал Володыёвский, радостно пожимая Заглобе руку.
— Но откуда ж ты, сударь, о моей беде прознал?
— Мужики с этого хутора знать дали.
— О, а я уж думал, они меня предали.
— Что ты, это добрые люди. Парень с девушкой едва унесли ноги, а с другими что, они и не знают.
— Коли не изменники, значит, всех казаки порешили. Вон, хозяин лежит возле хаты. Ну ладно, довольно об этом. Говори скорей, сударь любезный: Богун жив? Удрал?
— Неужто средь них Богун был?
— Ну да! Тот, что без шапки, в рубахе и шароварах, которого ваша милость свалил с конем вместе.
— Я его в руку ранил. Экая досада, что не узнал... Но ты-то, ты что здесь учинил, сударь?
— Я что учинил? — переспросил Заглоба. — Пошли со мной — да гляди хорошенько.