Но Ушастик опять не послушался. Он только встал на все четыре лапы, вытянул хвост назад, а голову вперёд и смотрит на реку.
Я тоже туда посмотрела и увидела, что Ромка плывёт к берегу. А Шурку сначала не увидела, потому что солнце слепило глаза, и река вся блестела. А когда всмотрелась как следует, вижу: Шурка плывёт к плотам. А до плотов ещё далеко…
Я заорала:
— Шурка! Шурка-а!.. Плыви назад, противный!
А Ушастик сразу же залаял.
И тут ещё кто-то закричал:
— Эй, пацан! Давай вертайся!
Это кричал сторож лесного склада. Наверное, услышал, как лает Ушастик. Сторож подбежал к самой воде и руки сложил рупором.
— Эй, пацан! Немедля назад!
Ушастик лаял очень громко, заливисто. Он носился взад-вперёд, рыл лапами песок, бил хвостом и всё лаял, лаял… И вдруг сделал огромный прыжок и исчез в реке… Нет, не исчез! Его голова сильными толчками двигалась вперёд, туда, к Шурке, прямо-таки разрезала воду. Вода бурлила вокруг Ушастика, а сзади оставался пенистый след.
На берег выбрался Ромка. Он трясся, стучал зубами, заикался:
— Я… Я говорю: плывём назад, холодно. А он плы… плывёт…
Я не слушала Ромку, потому что в это время Ушастик уже догнал Шурку. Вот перегнал его, повернулся и начал бить лапами по воде.
Мы с Зиной и с Ромкой закричали в один голос:
— Шурка-а! Шурка тонет!..
Откуда-то появился милиционер. Он на бегу сбросил гимнастёрку и принялся было стаскивать сапоги, но потом, заслонив рукой глаза от солнца, посмотрел на реку и сказал:
— Не кричите. Не тонет вовсе ваш Шурка. Просто собака загоняет его к берегу, не даёт заплывать. Вот умница! А лай-то какой подняла, я с поста услыхал.
Действительно, Ушастик гнал Шурку обратно; он всё колотил лапами по воде и даже лаял на Шурку, и даже толкал его к берегу. Так они плыли и приплыли, и оба благополучно вышли на берег. Шурка — сердитый, а Ушастик — довольный; он отряхнулся, обрызгал всех нас и начал прыгать вокруг Шурки, повалил его на песок и принялся лизать прямо в лицо. А Шурка сердито отмахивался.
— Если б не ты, я бы обязательно доплыл до середины!
— Скорее всего, пошёл бы ты на дно кормить окуней, дурачок, — сказал ему милиционер и погладил Ушастика. — Откуда он у вас, ребята? Это же очень редкая порода — водолаз.
Вот и всё про Ушастика. Больше нечего рассказывать. Разве что рассказать ещё про маму? Нет, лучше про милиционера расскажу, как он на следующий день привёл к нам инспектора служебного собаководства.
Этот инспектор попросил:
— Продайте, пожалуйста, нам вашу собаку. Мы её будем учить.
А мама сказала:
— Ни за что! Она мне дороже денег. — И обняла Ушастика, и поцеловала его при всех прямо в нос.
— Ну, тогда хоть позвольте взять его для ученья только на летний сбор, — попросил инспектор. — А потом мы его вам вернём.
На это мама согласилась. А Ушастик не согласился. Он на следующий же день убежал с летнего сбора и вернулся к нам с обрывком ремешка на шее.
И тогда инспектор опять пришёл. И порешили они с мамой, что Ушастика возьмут в служебное собаководство вместе с Шуркой.