Пока Костя ходил в кладовку, Лена достала вату из шкафа. Вату положили в аквариум, а на вату — ласточек и поставили аквариум на стол поближе к батарее. Костя вытер слёзы и принялся дышать на ласточек.
— Бедняжки, хорошие мои…
— Давай без телячьих нежностей, — сказала. Лена. — Сейчас же садись за стол. Сто раз мне подогревать, что ли?
Костя пил кофе с чёрствой булкой, а сам всё поглядывал на ласточек. Они ворочались, оживали; вот одна встала на лапки, за ней другая, обе встряхнулись, завертели головками.
— Надо бы их покормить, — сказал Костя. Он уже успел накрошить полное блюдечко булки.
— Не тронь, — сказала Лена. — Пусть отходят.
Через час ласточки настолько ожили, что принялись самостоятельно расхаживать по аквариуму. Лена на всякий случай прикрыла аквариум куском марли: ещё вылетят, нагадят в комнате, убирай потом!
— Смотри, Лена, они чистят пёрышки! Вон та, маленькая, как смешно залезает клювом под крыло!
Ожили-то ласточки ожили, но клевать ничего не хотели — ни булки, ни пшённых зёрнышек, ни сухих червячков. К блюдечку с водой и то не притронулись.
Даже бессердечная Лена забеспокоилась:
— Так они с голоду умрут.
Позвали соседскую бабушку. Та заохала, запричитала:
— Вот климат! Вот климат лютый! Вчера — дождик, сегодня — мороз. Не успели улететь птички божьи. Пропадут.
— А если их в настоящую клетку посадить? Будут они кушать в клетке?
— Ишь чего придумал — в клетку. Это тебе не канарейка. Ласточка — птица вольная, перелётная. Ей тёплый простор нужен, чтобы крылышками махать. А в неволе, хоть ты её тортом «Сюрприз» корми, всё одно пропадёт. — Бабушка махнула рукой и ушла в кухню.
— Что же нам делать, Лена? Может, их завтра в школу отнести? В зоологический уголок, к кроликам?
— Эх ты, кролик. Не слышал ты, что ли? Бабушка сказала: нужен простор.
Костя тоскливо оглядел небольшую комнату — потолок, стены. Его взгляд задержался на репродукторе. И хотя передавали совсем неинтересное — что-то про чугун, которого «выплавили на шестнадцать процентов больше, чем в прошлом квартале», — Костя продолжал смотреть на коричневый маленький ящичек. И Лена тоже смотрела на репродуктор.
А потом брат и сестра посмотрели друг на дружку, и Костя сказал:
— Граждане! Пользуйтесь услугами Аэрофлота…
И Лена вдруг засмеялась. Сначала тихонько, а потом всё громче. Запрыгала, затрясла косичками:
— Где у нас коробка из-под твоих новых ботинок? Надо проделать в крышке дырочки…
По широкому Московскому проспекту идёт автобус. На нём написано: «Манежная площадь — Аэропорт». А в автобусе едут двое ребят, как две капли воды похожих друг на друга; оба они в одинаковых тёплых куртках. И нельзя было бы разобрать, кто из них мальчик, а кто девочка, если бы у Лены из-под шапки не торчали косички.
Шофёр и пассажиры автобуса уже знают, куда и зачем едут эти двойняшки. Пассажиры оживлены, взволнованы.
Женщина в очках говорит:
— Надо завернуть коробку поплотнее в шарфик, а то ласточки замёрзнут.
А мужчина с бородой говорит:
— Надо немножко развернуть шарфик, а то ласточки задохнутся.
— Да снимите вы совсем этот шарфик! — кричит из своей стеклянной загородки шофёр. — Я же включил добавочный обогрев.