Он только почувствовал, как горн подпрыгнул на перевязи и больно ударил по спине, и услышал, как что-то тяжёлое плюхнулось об лестницу внизу у самых его ног.
Это была собака. Она успела лишь содрать тапку с правой Юриной ноги, а больше ничего ей не досталось.
Юра уселся на лестнице повыше от земли и показал овчарке фигу.
— Что, взяла? На-ка, выкуси!
Зажав в зубах тапку, собака мотала головой. Потом бросила свою ничтожную добычу, подпрыгнула, пытаясь достать до Юры, и, потерпев неудачу, принялась лаять, бесноваться, царапать когтями лестницу.
На всякий случай Юра поднялся ещё выше, заглянул в проём чердачного окна и тут же немедленно забыл о собаке: на потемневших от времени балках потолочного перекрытия лежали сосновые жерди.
Совсем свежие! От них так чудесно пахнет смолой и лесом. Но почему их — шесть? Ведь срублено всего было два дерева… Ах, понятно: деревья были тонкие, но высокие. Вот браконьер их и распилил, чтобы удобнее было и везти и спрятать.
Всё! Преступник обнаружен! И обнаружил его он, Юра. Эх, жаль, не видела Галя, как он перехитрил эту страшную овчарку, как ловко избежал смертельной опасности! Теперь надо срочно доложить Родиону, поспешить на условное место сбора, на перекрёсток…
Да, но как туда поспешить, когда внизу эта собака? Ишь как она беснуется. Разве с ней справишься? Такую, пожалуй, не треснешь по башке горном… Горном?
Юра быстро обеими руками ощупал за спиной горн — так быстро, что чуть было не свалился с лестницы. Как же это сразу ему в голову не пришло?
Он вытянулся во весь рост в проёме чердачного окна, откинул голову назад и поднёс к губам горн.
В сонную летнюю тишину посёлка ворвался тревожный сигнал пионерского сбора. Звуки, сильные и звонкие, без единой трещинки, летели прямо в голубое небо, перекатывались через лесистые холмы и замирали вдалеке.
Первой к месту происшествия подоспела Галя. Ещё издали было видно, как разлетаются на бегу её косы.
Юра опустил горн и уселся на верхушке лестницы с независимым видом. Теперь надо держаться достойно, не то подумает, что испугался. Но ведь он, Юра, вовсе не думал пугаться, а если и боится сейчас, так не за себя — за Галю.
— Галка, закрой калитку, а то собака выскочит!
Овчарка продолжала оглушительно лаять.
Галя поспешно затворила калитку, чуть отошла от изгороди и, заложив руки за спину, уставилась на Юру.
— Ты чего, туда залез?
— «Чего, чего»… Не видишь, я собаку перехитрил!
— Вот так перехитрил. Интересно, кто у кого в плену?
— А что мне было делать?
— А не заходить во двор. Вспомни, что говорил Родион Григорьевич? Вот он идёт. Сейчас тебе достанется.
Действительно, к дому скорым шагом приближались Родион и лесник. А в конце улицы показались и остальные разведчики; впереди бежал Саша Колечкин, за ним — Лиза Бабкина, а толстяк Митя Смирнов, как всегда, отставал.
— Родион Григорьевич! — закричал Юра. — Я нашёл жерди. Здесь, на чердаке!
— А ты уверен, что не ошибся?
— Уверен. Вот идите сюда, сами увидите.
Легко сказать — идите сюда. Галя с тревогой посмотрела на Родиона. Неужто отважится пройти за калитку? А пёс? Это ведь не то что добродушный Мартын, которого Галя видела в доме у Фроловых.
Неожиданную активность проявил Митя Смирнов:
— Надо её отвлечь, ребята!