Роза решает, что пришла пора дать Эду и Саре совет.
— Я всегда придерживалась одного правила, — вещает она со своего кресла в углу. — Я никогда ничего не говорила о моих свойственниках, и, по-моему, так и надо поступать — иначе неприятностей в семье не оберешься. Думай, что хочешь, а язык держи за зубами.
— Подойди сюда, детка. — Эд притягивает к себе Мириам. — Усвоить разницу между женитьбой и замужеством проще простого.
Мириам закрывает глаза, кладет голову на плечо отцу. Она совершенно вымотана. Отца она не слушает. С таким же успехом он мог бы сказать: «Когда даешь задний ход, думай головой и крути руль в ту сторону, куда едешь!»
— Поняла? Ничего нет проще, — говорит Эд.
Сьюзен читает программку свадьбы в банкетном зале, тут восседает Мириам в свадебном платье, вокруг нее толкутся двести восемьдесят гостей.
— М-м, — мычит Сьюзен. На ней цветастое платье и широкополая шляпа шляпа, она чувствует, сидит торчком. У нее большая голова.
— Чудо какие вкусные. — Генри стоит рядом — смокинг его еще полнит, — смакует замаринованное мясо с ананасом на палочках. — Я, пожалуй, схожу возьму еще.
— Нет-нет, Генри, — говорит Сьюзен. — Сейчас на невесту будут надевать фату.
— Фату? Это еще что такое?
— Ты не читаешь программку, — укоряет его Сьюзен.
Генри заглядывает в ее программку.
— Мы еще не побывали в зале жениха.
— Мы уже не поспеваем туда, — возражает Сьюзен, но Генри уводит ее в вестибюль.
Тесный вестибюль забит мужчинами в темных костюмах, они толпятся вокруг длинного стола, на котором стоит высокий худощавый Джонатан и, сверяясь со своими записями и стопкой раскрытых томов Талмуда, произносит ученую речь.
— Господи ты Боже мой, — шепчет Генри на ухо Сьюзен.
— Встретимся в банкетном зале, — говорит она.
— Погоди, куда ты? — Генри удерживает ее за руку.
— Генри, — также шепотом отвечает она, — здесь одни мужчины.
Взгляд Генри падает на Эда и Зеэва, оба в смокингах, оба с бутонами белых роз в петлицах, остановились в дверях. Шушукаются, точно капельдинеры во время спектакля.
— Вы слышите, что он говорит? — спрашивает Зеэв. — Я ни слова не слышу.
— Совсем ничего не слышу, — отвечает Эд. — И, по правде говоря, ничуть об этом не жалею.
— Вот как? А я считал, эти штуки по вашей части.
— Почему вы так решили?
— Я-то думал, что Джон нахватался этой ортодоксии от Мириам.
— От моей дочери? Вот уж нет!
— Тогда откуда он ее набрался? Я отправляю сына в ешиву, чтобы он немножко подучил иврит. И что я получаю в результате? Ученого талмудиста. Откуда он набрался этой ортодоксии? Вот что я хотел бы знать!
— Как бы там ни было, — говорит Эд. — Я постараюсь повеселиться на свадьбе, а все прочее побоку.
Зеэв хлопает Эда по плечу.
— Мы думаем одинаково, — говорит он.