— Ну, ну. полно, глупенькая, не так страшен черт, как его малюют. Разве герцог испугается его?
Действительно, детски красивое лицо Сени, казалось ни в ком не могло возбудить даже малейшего подозрения.
Варенька вздохнула.
— Батюшка, — с тоской сказала она, — не его будет бояться герцог, а его снаряда, как бы не выведали его секрета враги герцога, а кто ныне не враг ему?
Сеня вздрогнул — это были почти слова Эйлера.
— Я должен, — опустив голову, проговорил Сеня.
Тредиаковский с некоторым удивлением взглянул на него. Потом подумал и сказал:
— Ты ждешь награды от государыни?
— Да, — тихо проговорил Сеня, не поднимая глаз.
Тредиаковский сделал несколько шагов по комнате.
— И этой наградой будет?.. — он остановился.
Сеня поднял загоревшиеся глаза.
— Спасение Кочкарева, моего благодетеля, — докончил он.
— Я знал это, — отозвался Василий Кириллович чуть слышно добавил: — И его дочери. Да, — продолжал он, — тяжко жить. Но в самом деле, не лучше ли подождать? Я слышал, что здоровье государыни плохо. Что тогда будет делать Бирон? По ней есть законная наследница, дщерь Петрова, принцесса Елизавета…
Он вдруг замолчал, словно испугавшись своих слов.
Но Сеня не обратил внимания на его последние слова.
Какое ему было дело до того, кто воссядет на всероссийский престол после Анны.
— Время не терпит, — глухо ответил он. — Надо торопиться теперь.
Он встал.
— Я иду работать, надо вскорости закончить последнюю махинацию.
— Я помогу тебе, — произнесла Варенька.
— О да, — с радостью ответил Сеня, — помоги, Варвара Афанасьевна.
В последнее время Варенька была постоянной помощницей во всех его работах. Она собирала и переписывала небрежно набрасываемые им вычисления, кроила холст, готовила веревки и, по его указанию, скрепляла отдельные части махинации.
Это был деятельный, драгоценный помощник.
Она наблюдала за всем, бережно хранила все материалы, внимательно следила, чтобы сарай был всегда заперт, когда в нем не производится работа.
На рассвете она вместе с Сеней производила опыты.
Работа Сени быстро подвигалась к концу. Оставалось лишь собрать отдельные части, это уже не были крылья, надеваемые на руки и ноги, нет, это был целый аппарат, с сиденьем, с четырьмя крыльями, с хвостом и головой, представляющей собой две длинные широкие лопасти. Вся машина приводилась в движение одной ручкой, помещавшейся близ сиденья, которая заставляла работать крылья, бьющие по воздуху, как крылья птицы.
Наконец аппарат был собран.
Восторг овладел Василием Кирилловичем, когда аппарат, разбежавшись по двору на колесиках, поднялся в воздух и описал круг.
Варенька не помнила себя. Она плакала и смеялась одновременно.