По современному: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

— Совсѣмъ не въ ту центру! отозвался гость. — Ну, да наплевать! Прощенья просимъ! Пора! Прощай, Сеня! Въ семь часовъ я пришлю за тобой лошадь. Радъ, что ты, по-крайности, посмотришь, какъ люди по-современному живутъ.

— Главное, къ вину его не приневоливайте и къ двѣнадцати часамъ домой доставьте… упрашивала Калинкина.

— Какъ рѣдкій брилліантъ доставимъ! Прощай! Прощайте!

Гость раскланялся и изчезъ.

Про купеческаго сына Николая Иваныча Переносова, всѣ его родные и знакомые въ одно слово говорили, что онъ пустой человѣкъ. И въ самомъ дѣлѣ, оставшись послѣ смерти отца, человѣка суроваго и строгаго, недозволявшаго сыну ни малѣйшихъ развлеченій. Переносовъ совсѣмъ пересталъ заниматься дѣломъ. Фабрикой управлялъ приказчикъ, а онъ только и дѣла дѣлалъ, что разъѣзжалъ до трактирамъ, по театрамъ и клубамъ. Въ одномъ изъ трактировъ онъ познакомился съ нѣкіимъ Заливаловымъ, въ сущности праздношатающимся человѣкомъ, но который, однако рекомендовался ему какъ литераторъ и адвокатъ. Въ трактирѣ Заливаловъ былъ «завсегдатаемъ», держалъ себя очень развязно, присосѣдивался къ угощенію загулявшихъ купцовъ, показывалъ имъ разные фокусы съ серебрянными монетами и, напившись пьянъ, кричалъ «всѣхъ пропечатаю», вслѣдствіе чего приводилъ купцовъ въ немалый трепетъ, и они тотчасъ-же старались или дать ему взаймы рубля два-три или проиграть ихъ ему въ орлянку. Между трактирной прислугой про него ходила молва, что «онъ у мировыхъ такой свѣдущій человѣкъ, что даже и виноватаго можетъ сдѣлать правымъ». Знакомство Переносова съ Заливаловымъ началось съ того, что тотъ его обыгралъ на бильярдѣ на пять рублей и подарилъ ему свою книжку «Волчій зубъ». Переносовъ тотчасъ же потребовалъ бутылку «шипучки въ бѣломъ клобукѣ» и сообщилъ, что давно уже ищетъ случая познакомиться съ умными людьми, а въ особенности съ литераторами. При слѣдующей встрѣчѣ, Заливаловъ говорилъ уже Переносову «ты», прямо требовалъ отъ него угощенія и повезъ его наблюдать воровскіе нравы въ трактиръ «Малинникъ», послѣ чего они попали въ Екатерингофъ, а на утро Переносовъ и самъ не знаетъ, какъ литераторъ Заливаловъ очутился у него спящимъ въ его кабинетѣ. Съ этого дня. онъ не покидалъ уже болѣе Переносова и поселился у него. Каждый день придумывалъ онъ какую-нибудь новую закуску или настой для водки, при чемъ, при выпитіи первой рюмки, стрѣлялъ изъ пистолета холостымъ зарядомъ, научилъ Переносова варить жженку, жарить бивштексъ на прованскомъ маслѣ и разгрызать рюмку безъ видимаго ущерба для рта. Переносовъ былъ отъ него въ восторгѣ.

— Я тебя и въ литераторы выведу, только тебѣ надо жить иначе, говорилъ ему Заливаловъ. — И въ самомъ дѣлѣ, человѣкъ ты богатый, а живешь свинья-свиньей. Развѣ такъ живутъ современные люди?

— А то какже? Сдѣлай милость, научи! Я завсегда готовъ, отвѣчалъ Переносовъ.

— Прежде всего развѣ можетъ быть кабинетъ безъ книгъ? Книгъ купить надо!

— Такъ только развѣ за этимъ дѣло? Сейчасъ-же поѣдемъ и купимъ. Книжку почитать на ночь прелюбезное дѣло! Это я люблю.

Пріятели отправились за книгами и, кстати, купили и электрическую машину съ приборами. По пріѣздѣ домой, Заливаловъ началъ Переносову показывать разные опыты съ электрической машиной и лейденской банкой и привелъ его въ восторгъ.

— Это вотъ физика называется, сказалъ онъ ему, — а тамъ химію заведемъ. Будемъ добывать газъ. Однимъ газомъ будемъ морить птицъ, а другимъ оживлять ихъ. — Другъ, заведи, ради Христа! ѣдемъ сейчасъ покупать эту самую химію!

Черезъ двѣ недѣли кабинетъ Переносова совсѣмъ преобразился. Тутъ были шкапы съ книгами въ сафьяныхъ переплетахъ, столы съ физическими инструментами, колбы… реторты, химическіе препараты въ банкахъ, тигли, «анатомическій человѣкъ» изъ папье-маше, жабы и змѣи въ спиртѣ, чучелы летучихъ мышей, а въ углахъ помѣстились два человѣчьихъ скелета на подставкахъ.

Переносовъ жилъ не одинъ въ домѣ. Съ нимъ вмѣстѣ жила его мать старуха, которой отецъ Переносова отказалъ послѣ своей смерти все состояніе; слѣдовательно, сынъ, въ денежномъ отношеніи, былъ въ полной зависимости отъ нея. Появленіе въ ихъ домѣ литератора сильно ее опечалило.

— Споитъ онъ его, споитъ, мерзавецъ! плакалась она о сынѣ своимъ приживалкамъ, но въ деньгахъ сыну на его затѣи все-таки не отказывала, хотя и давала ихъ ему послѣ сильнаго спора; когда-же, въ одинъ прекрасный день, сынъ явился домой вкупѣ съ литераторомъ пьяный и привезъ скелеты и летучихъ мышей, то она окончательно возмутилась.

— Вонъ! Все вонъ! Да и ты, господинъ литераторъ, проваливай! кричала она. — Гдѣ-жъ это видано, чтобъ въ христіанскомъ домѣ и вдругъ эдакую пакость?… Вѣдь здѣсь, чай, образа есть!..

Литераторъ скрестилъ на груди руки и крикнулъ Переносову:

— Николай, что тебѣ дороже: мать родная или образованіе?

— Разумѣется, образованіе! отвѣчалъ Переносовъ. — Маменька, неушто я изъ-за вашихъ глупостей и предразсудковъ долженъ всей современности лишиться? У насъ, въ домѣ, есть еще верхній этажъ, переѣзжайте туда, да и живите себѣ спокойно. Вы хотите сѣрымъ образомъ жить, а я этого не желаю.

— Знать ничего не хочу! Тащи вонъ шкилеты! А нѣтъ, я позову фабричныхъ и тѣ все вонъ вышвырнутъ!

Литераторъ крякнулъ, погладилъ бороду и сверкнулъ глазами.

— А по силѣ двадцать двѣ тысячи восемьсотъ тридцать шестой статьи знаете за эти вещи-то что бываетъ? — съ разстановкой и строго произнесъ онъ.

— Маменька, не дразните его! воскликнулъ Переносовъ. — Онъ адвокатъ, у всѣхъ мировыхъ свой человѣкъ и всѣ законы, какъ свои пять пальцевъ знаетъ. Онъ васъ въ Сибирь можетъ упечь за ваши дѣйствія.

Мать испугалась, заплакала, и, опершись на плечи приживалокъ, поплелась въ свою комнату. На другой день она перебралась въ мезонинъ, а сынъ остался жить въ нижнемъ этажѣ.

Литераторъ Заливаловъ былъ при Переносовѣ безотлученъ. Каждый день онъ придумывалъ новыя забавы: то морилъ въ азотѣ птицъ и оживлялъ ихъ въ кислородѣ, то дѣлалъ взрывъ какого-нибудь газа, то созывалъ фабричныхъ и, составивъ изъ нихъ цѣпь, разряжалъ въ нихъ лейденскую банку. Фабричные, получивъ отъ электрической искры толчокъ, присѣдали и вскрикивали, послѣ чего имъ давалось по рюмкѣ водки и они отпускались на фабрику. Не забывали себя разной хмѣльной дрянью и хозяинъ съ товарищемъ и уже къ вечеру никогда не были трезвы.

Видя все это, мать сильно огорчалась.

— Да вамъ бы женить его, Пелагея Дмитріевна! говорили ей про сына знакомые.

— Пробовала, голубчики мои, да ничего съ нимъ не подѣлаешь, — отвѣчала она. — Хорошую дѣвушку и богатую ему предлагала, да развѣ онъ путный?.. Твердитъ одно: ужь если женюсь на комъ, такъ женюсь по-современному, на актрисѣ. И осрамитъ меня: женится на актрисѣ, я это знаю! Какъ бы вотъ литератора отъ него этого спровадить? Да нельзя никакъ! Я ужъ и отступнаго ему пятьдесятъ рублей давала. Чтожъ вы думаете? Деньги взялъ, а уходить не уходитъ, да еще теперь кланяться пересталъ.

Чтобы какъ-нибудь обуздать сына, мать нѣсколько разъ рѣшалась было не давать ему денегъ, но и тутъ у него находились уловки и угрозы, и ея рѣшимость оставалась не причемъ. За деньгами онъ началъ являться къ матери не иначе, какъ въ сообществѣ своего любимца, кучера Михайлы.

— Мнѣ, маменька, двѣсти рублей денегъ надо? говорилъ онъ. — Хочу на чердакѣ трубу поставить и звѣзды небесныя разсматривать.

— Откуда у меня деньги, Николинька? отвѣчала она. — Вѣдь ты самъ знаешь, какіе теперь платежи по фабрикѣ!