— Следите за мной?
— Да, на Друо, каждый четверг. И каждый раз я хотела… А потом нет, не выходило…
— Правда?
— Правда.
Я помолчал немного, держа спагетти на вилке.
— Я тоже. Ну… после слайдов, я тоже за вами слежу.
— Я знаю.
Я посмотрел на нее.
— Вы меня видели?
— Видела? Нет, не видела.
Официант хотел убрать со стола, но я знаком показал ему, что еще не кончил есть. Предпочитал, чтобы тарелка со спагетти пока стояла между нами. Она подперла щеки ладонями.
— Я видела, что вы иногда набавляете цену, совсем как я. И ничего не покупаете. И подумала, что мы с вами ходим туда по одной и той же причине.
Она протянула мне руку, и я очень медленно протянул ей свою. Она перевернула ее ладонью вверх.
— Что вы делаете?
— Просто смотрю, — ответила она.
Облизнула губы, нахмурилась.
— Вы что-нибудь там видите? — спросил я, подождав немного.
— Вы сирота?
Я кивнул, хотя мне стало не по себе.
— Да, родители у меня умерли.
— Потрясающе!
Глаза у меня стали круглыми.
— Я хотела сказать… У меня тоже, — спохватилась она.
И кончиком ногтя стала сосредоточенно водить по линиям ладони. Мне казалось, что пока она вот так читает по моей руке, моя жизнь отражается у нее на лице. Вспомнив слайды, я подумал, что мы теперь квиты.
— Вскоре вам предстоит встреча, — прошептала она.
— Ну… разве она уже не состоялась?
— Нет. Я у вас вот здесь.
И показала точку пересечения двух линий, а потом скользнула пальцем вверх до другой развилке. Мне стало щекотно, мой смех она приняла за скепсис и выпустила руку.
— И еще — вы слишком часто моете посуду, это укорачивает вам жизнь!
Я убрал руку и сам посмотрел на ладонь, но, кроме бороздок, ничего не увидел. Голова у меня немного кружилась. Беатриса снова заговорила, стала рассказывать о своем детстве с бабушкой и прабабушкой. Официант, тяжко вздыхая, ждал, когда мы наконец закончим и отпустим его. Беатриса росла под аккомпанемент замечаний Астрид: «Держись прямее, а то не вырастешь, не суй палец в ухо, оглохнешь, не смей целоваться с мальчиками взасос, получишь стоматит…» Словно повсюду ее подстерегали опасности. По вечерам Жанна читала ей сказку, но когда у Беатрисы началось половое созревание, Астрид велела заменить сказки медицинским «Ляруссом»[5]. Матка, менструальный период, эндометриоз — вот чем ей забивали голову перед сном. Беатрис рассказывала мне об этом ровным бесцветным голосом, потом замолчала, пригладила волосы, на лице появилось извиняющееся выражение, только вот за что она могла извиняться, я так и не понял. Она улыбалась, но как-то нерешительно. Помолчала еще несколько мгновений и все-таки сказала:
[5] Французский энциклопедический словарь.