Черчиль: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Конечно, будет неверным говорить, что администрация в целом была абсолютным бедствием, но факт был в том, что к заключению он был 80-летним человеком, представлявшим миру образ Британии. Это был старый человек, одетый в еще более странный костюм, который среди пышности и блеска коронации 1953 года был несомненным олицетворением того, как когда-то великая империя теперь сражается, с огромным достоинством и присутствием духа, но тщетно против разрушающего действия времени.

Глава 7

ЭПИЛОГ

Триумф и трагедия

Шестой том «Второй мировой войны», который продолжал писать Черчилль, вопреки лучшим ожиданиям издателей, появился в 1953 году под названием «Триумф и трагедия». Он описывал финальную стадию войны, и его сравнительная польза заключалась в том, чтобы утвердить свое предвидение будущего той части Европы, с которой он, как премьер-министр, должен был иметь дело. Прошлое в его мыслях всегда обеспечивало оправдание будущему. Это была именно та страсть, которая побуждала его после отставки вернуться к написанию «Истории англоговорящих народов», этого грандиозного проекта, который был так грубо прерван второй мировой войной[109]. Больше никто из государственных деятелей XX века, возможно, за исключением де Голля, не обладал такой одержимостью историей и одновременным желанием и способностью быть действующим лицом и летописцем своих самых недавних деяний. Это был рассказ о триумфе и трагедии — всемирных, континентальных, национальных, личных — рассказ, исполненный смысла и ярости. Человек в центре его мирно пребывал на тех солнцем залитых взгорьях, которые мелькали у него перед глазами. Черчилль затмил всех своих великих современников в том изобилии прилагательных, которые привлекались к описанию его характера и поведения — самодовольный, грубый, честолюбивый, драчливый, дерзкий, храбрый, безжалостный, опрометчивый, эгоцентричный, романтический, радикальный, избалованный, паразитический, обывательский, инфантильный — все эти слова, в том или другом сочетании, были использованы для того, чтобы описать его характер на разных стадиях его карьеры. В том или ином контексте, все они были подходящими. Неудивительно, по предсказывалось, что в его двигателе скоро закончится горючее. Было ясно, что он не мог задавать темп и растранжирит свою феноменальную энергию на сумасбродные планы. Блеск их изначальной концепции будет испорчен его неспособностью выработать их детальное приложение. Он всегда жил в тени ослепительного взлета и падения своего отца. Его политическая карьера была отмечена знаком провала, хотя по пути и могли встречаться волнующие достижения. Ллойд Джордж, сам отнюдь не чуждый Джаггернауту честолюбия, по этому поводу написал Френсису Стивенсону вскоре после Галлиполи: «Это возмездие человеку, в течение нескольких лет боровшемуся за эту войну. Когда пришла война, он увидел в ней возможность прославиться и поэтому начал рискованную кампанию, совершенно не беспокоясь о том горе и трудностях, которые она принесет тысячам людей, в надежде, что в этой войне он окажется выдающимся человеком»[110].

Это было грубое и неточное суждение, и, по иронии судьбы, возмездие, которое настигло Ллойд Джорджа спустя несколько лет, оказалось длительным, в отличие от Черчилля, испытывавшего сравнительно кратковременные удары судьбы. Черчилль не «боролся за» первую мировую войну в течение нескольких лет и отнюдь не был безразличен к трудностям, которые вызовет Галлиполийская кампания. Тем не менее было правдой, что слияние происхождения и опыта дало Черчиллю ту перспективу власти, которая была затруднительна для его коллег-либералов. Он видел трупы на поле битвы и знал, что это такое — сражаться. Либеральная Англия не отрекалась от империи, но даже «либеральные империалисты», такие как Грей, Холдейн или Асквит, не могли полностью примириться с грубой силой, которая делала ее возможной и которая, по последним данным, поддерживала ее. Черчилль не хотел войны, но чтение европейской истории говорило ему, что она определяла и еще будет определять судьбу государств. Думать по-другому было «великой иллюзией». Первая мировая война, как бы ни клеймить ее, была необходимой войной. Победа сделала возможным выживание Британской империи.

До конца своей жизни Черчилль полагал, что это было «отличной штукой», но именно эта убежденность все более и более отделяла его от той части британского общественного мнения, которая ясно выражала свои мысли. Ему казалось абсурдным считать империализм позорным явлением. Достижения Британии были замечательными. Да, они основывались в конечном счете на силе, но она была основой любого правительства. Что действительно шло в счет, так это употребляли ли властители, местные или зарубежные, свою власть разумно и ответственно. Он полагал, что британцы делали именно так. В этом отношении его догматические заявления брали уменьшающийся аккорд. Общественность отнюдь не всегда расходилась с ним в этих убеждениях, но он не был вправе размышлять о стоимости сохранения империи вопреки желанию существенной части населяющих ее людей. В этих вопросах Черчилль плыл против течения и не был способен его развернуть. Его политическая база казалась незначительной. Его личность казалась анахроничной.

Вторая мировая война спасла его от важного, но малозначащего положения в британской политике XX века, которое он бы иначе занял. Он и в самом деле был «ложкой к обеду». Он не проснулся наутро другим человеком, просто теперь в расчет брались упорство, решительность и находчивость. Это было в его основе. Конечно, наряду с достижениями и триумфами были и ошибки и просчеты, но, если о ком бы то ни было в Британии можно было сказать, что он «выиграл войну», Черчилль был именно таким человеком. Тем не менее, хотя он не рассуждал бесконечно, как Толстой, на тему хрупкости человека, предполагаемо обладающего верховной властью, он был тревожаще осведомлен о тех великих силах, которые вихрем неслись вокруг него во время войны.

«Власть», обозреваемая с вершины, представляла из себя головоломную и бесконечно изменчивую комбинацию военной, технологической, психологической и экономической мощи. Он сплавил ’’Британскую мощь», может быть, до максимально возможной степени, для того, чтобы выжить и затем принять участие в истории. Спустя полвека это представление казалось бы замечательным, если бы оно не развалилось.

Возможно, если бы в 1945 году Черчилль вернулся на пост премьер-министра, он мог бы оказаться способным уменьшить или отвести некоторые из тех напряжений, которые сконцентрировались на Британии в послевоенном мире. Например, он мог немедленно оказать полезное влияние на сделку, заключенную на Потсдамской конференции — заключенную после того, как он покинул службу. Его политика в Индии и Пакистане и Палестине могла существенно различаться, по крайней мере, изначально. Тем не менее непохоже, что он сумел бы сделать то, что он говорил, никогда не сделает — председательствовать при развале Британской империи[111]. Его отношение к зоне Суэцкого канала во время его второго правления наводило на мысль, что он продемонстрирует «реализм», когда дело дойдет до этого. Когда из словосочетания «Содружество Наций» было выброшено слово «Британское», Черчилль с сожалением уступил. Даже в этом случае кончина Британской империи была настолько же гаванью меланхолии, насколько и морем веры. Это было болезненно, и это было трагедией. Его собственная потеря власти переплелась с национальной.

Во время своего второго правления он, хотя и неохотно и не без попыток вернуть старую славу, стал отдавать себе отчет в том, что Британия пришла в упадок, или что, по крайней мере, пришла в упадок его концепция роли Британии в мире. Его герой, Джон Черчилль, добился герцогства, и то же мог сделать и сам Уинстон, если бы он был расположен его принять. Тот факт, что он его не принял, был, возможно, показателем того, что вопреки романтическому расположению себя в истории, он также обладал пронзительной осведомленностью, что лучше уж он будет «продолжен» в исторических книгах будущего как Сэр Уинстон Черчилль, чем как Герцог Дуврский или Лондонский[112]. Помимо всего прочего, это место было неизгладимым образом обеспечено той ролью, которую он сыграл в 1940 году, даже когда будут сделаны все причитающиеся скидки на мифы, разросшиеся вокруг него[113]. Он всю жизнь получал удовольствие от власти, но, по-видимому, никогда не получил его в полной мере. Война переменила все. Те, кто подозревал, что в нем таится стремление быть диктатором, оказались неправы, но были неправы также и те, кто считал, что даже свободные люди смогут выжить без привкуса твердого правительства[114]. Это было положение «над партиями» (несмотря на его обязательную партийную верность) почти без параллели в современной британской политической истории. К тому же, наследие его было слишком расплывчатым и все более сложным для того, чтобы легко отождествлять его с какой-либо группой или партией[115]. Он был «забавой», которую никто не мог повторить. В 1955 году, в момент отставки, он мог с удовольствием оглянуться на ту половину века, в которой, несмотря на неизбежные конфликты политики, он сыграл немалую роль в укреплении национального согласия, сцементированного, как он полагал, глубоким и самодостаточным чувством «английскости»[116]. Достигнутая при Черчилле степень национального согласия, как несколько мрачно выражается Майкл Ховард, «постоянно разрушается; тот великолепный захлестывающий поток, который сплотил нас в едином национальном усилии, ослабел, оставив заброшенную береговую полосу, усеянную зловонным илом и гнилью»[117].

Однако он был слишком стар, слишком полон воспоминаниями, чтобы дерзко и резко изобрести новое направление. Он мог изливать свою ярость на собственный представительный портрет, написанный Грэхемом Сьюзерлендом (и жена хотела бы его уничтожить), но, как случалось и до Черчилля, художник может уловить беспомощность даже в человеке у власти[118]. Тем не менее он до конца пытался предвидеть будущее, ибо без этого обладание властью было бесцельным. Однако судьба империи была настолько связана со всем его существом и историей жизни, что хотя он и уловил проблеск новой Европы, но не смог прийти к мысли о переориентации национального самосознания, что может стать следствием рождения такой Европы. Он все еще стремился к «особым взаимоотношениям» англоговорящих народов, которые не были достижимы в желанном для него значении.

Ничего из того, что мог сделать одинокий престарелый человек, не могло повернуть вспять ход перемен. При случае, он даже мог видеть, что разрушение мира, в котором он вырос, было не без некоторых многообещающих аспектов. Большую часть жизни он провел, в мыслях и зачастую в действительности, среди великих людей у власти. Он был отрезан, и отрезал себя сам, от повседневной жизни простых людей. Непостижимо, но факт, что кончина империи, которая, как он полагал, будет иметь столь тяжкие последствия для британцев, сопровождалась постоянным подъемом «жизненного стандарта». В конце концов, могло случиться даже так, что сквозь трагедию войны придет длительный триумф мира. Это не будет гладкий неуклонный путь прогресса, но, как и его собственный опыт, он будет исполнен препятствий и парадоксов. Власть водородной бомбы, порученная бывшему кавалеристу-гусару на посту премьер-министра, могла «в процессе величественной иронии достичь той стадии в данной истории, где безопасность будет сильным ребенком террора, и выживание — братом-близнецом аннигиляции»[119]. До самого конца любопытной истории рода человеческого власть была парадоксальной. И за это можно было благодарить Провидение.

ЧТО ЧИТАТЬ ДАЛЬШЕ

Уинстон Черчилль надлежащим образом описывается практически в каждой книге, связанной с политической историей Британии XX века. Период и центральное положение его карьеры обеспечивают постоянный поток замечаний, благосклонных или неблагосклонных, практически в каждых мемуарах и каждой политической биографии. Для того чтобы составить список всех источников, имеющих отношение к его жизни, понадобилась бы огромная библиография. Нижеследующее — просто выборка изданий, составленная, чтобы обеспечить дальнейшее руководство, но даже будучи законченным, все еще очень далеко от исчерпывающего списка.

Эти исследования не могли бы стать возможными без существования большого жизнеописания Черчилля, начатого его сыном, Рандолфом, и с образцовой самоотверженностью и тщательностью законченного Мартином Джилбертом. Выпуск в свет в 1988 году седьмого и последнего тома привел к завершению предприятия, начатого в 1966 году. Следующие издания, вместе с «сопутствующими» книгами, предоставляют изучающему богатое построение сведений, сразу же захватывающее «его собственными словами» и делающее возможной критическую оценку того рода, попытка которой была предпринята в этой книге. Мартин Джилберт свел самую суть своей работы в один, но все еще слишком большой том, «Уинстон С. Черчилль». Лондон, 1991 год.

У тех студентов, которым не хватает либо времени, либо энергии на то, чтобы читать тысячи страниц официального жизнеописания, есть много альтернатив. Книги времен второй мировой войны — Филипп Гведалла, М-р Черчилль: портрет. Лондон, 1941; Гай Иден. «Портрет Черчилля», Лондон, 1945, — только поверхностны, но они раскрывают отношение к нему современников. Издание Чарльза Ида, «Черчилль глазами его современников». Лондон, 1953, также полезно. Очерки в издании А. Дж. П. Тейлора «Черчилль: Человек и четыре лица». Лондон, 1969, концентрируются на разных гранях его личности и способностей. То же самое делают и вкладки в издания Питера Стански «Черчилль: профиль», Лондон, 1973. Среди биографий следующие рекомендуются особенно: Х. М. Пеллинг, «Уинстон Черчилль». Лондон, 1974, новое изд., 1990; Пирс Брендон. «Уинстон Черчилль: краткое жизнеописание». Лондон, 1984; Тед Морган, «Черчилль, 1874–1915», Лондон, 1983; (Второй) Граф Биркенхедский, «Черчилль, 1874–1922», Лондон, 1990, Уильям Манчестер взялся за трилогию, из которой пока появились только два тома: «Последний лев: Уинстон Спенсер: Видение славы, 1874–1922», Лондон, 1983 и «Лев в клетке: Уинстон Спенсер Черчилль», Лондон, 1988. Манчестер представил очень «черчеллевский» взгляд на Черчилля.

Личными впечатлениями, под разными углами зрения, являются: Вайолет Бонэм-Картер, баронеса Асквит, «Уинстон Черчилль каким я его знала». Лондон, 1985; Чарльз Уилсон, лорд Моран, «Уинстон Черчилль: борьба за выживание, 1940–1945», Лондон, 1966; сэр Джон Уилер-Беннетт, изд. «Сделать сегодня: работа с Уинстоном Черчиллем». Лондон, 1968; Р. В. Томпсон. «Черчилль и Морган». Лондон, 1976; С. Дж. Поул, «Война и полковник Уорден». Лондон, 1963; сэр Джон Колвилл. «Сторонники Черчилля». Лондон, 1981; сэр Эвелин Чакберг. «Десант в Суэц». Дневники 1951–1956, Лондон, 1986; сэр Джон Колвилл. «Бахрома власти». Дневники Даунинг-стрит, 1939–1955. Лондон, 1985.

Лучшие из фотографических книг — Р. С. Черчилль и Гельмут Гернсхейм. «Черчилль: жизнь в фотографиях». Лондон, 1955, и М. Дж. Джилберт, «Черчилль: фотографический портрет». Лондон, 1974.

Обычные стороны черчиллевской карьеры и характера раскрывают: Роберт Х. Пилпель. «Черчилль в Америке: 1895–1961: страстный портрет». Лондон, 1976; Роберт Род Джеймс, «Черчилль: Изучение в поражении, 1900–1939». Лондон, 1970; М. Дж. Джилберт. «Уинстон Черчилль: пустынные годы». Лондон, 1981; Брайан Гарден. «Черчилль в свое время: изучение репутации, 1939–1945». Лондон, 1978; А. Селдон, «Золотая осень Черчилля: Консервативное правительство, 1951–1955». Лондон, 1981; Дж. Д. Б. Миллер. «Сэр Уинстон Черчилль и Содружество Нации». Сент-Люсия, Квинсенд, 1967; Реймонд А. Каллахан. «Черчилль: отступление от империи». Танбридж Уэллс, 1984; М. С. Броммедж. «Черчилль и Ирландия». Норт-Дам, 1964; М. Дж. Кохен. «Черчилль и евреи». Оксфорд, 1986; Стюарт Болл. «Болдуин и Консервативная партия 1925–1931». Лондон, 1988; Невилл Томпсон. «Антимиротворцы: консервативная оппозиция примирению в 1930-х». Оксфорд, 1971.

Как военный лидер Черчилль оценивался в следующих изданиях: сэр Изайя Берлин. «М-р Черчилль в 1940». Лондон, новое издание, первое опубликовано в 1949; Дж. Эрман. «Ллойд Джордж и Черчилль как военные лидеры». Труды королевского исторического общества, том II, 1961; Ж. М. Ли. «Коалиция Черчилля, 1940–1945». Лондон, 1980; «Черчилль на войне», том I, «Один», 1939–1940; Дэвид Яблонский. «Черчилль, Великая игра и тотальная война». Лондон, 1991; Майкл Ховард. «Черчилль и эра национального единства», в его «Исторических уроках». Оксфорд, 1991; Р. Левин. «Черчилль как военачальник». Лондон, 1973; А. Дж. Мардер. «Черчилль вернулся: Черчилль в Адмиралтействе, 1939–1940». Лондон, 1972; С. В. Роскилл. «Черчилль и адмиралы». Лондон, 1971; сэр Питер Греттон. «Бывший моряк: Уинстон Черчилль и Королевский ВМФ». Лондон, 1968; Барри Пит. «Черчилль и генералы». Лондон, 1981; сэр Артур Брайант, изд. «Поворот прилива». Лондон, 1957, и «Триумф на Западе» Лондон, 1959 (Дневники Алана Брука).

Особые политические взаимоотношения с частными лицами обсуждаются в следующих источниках: Р. Гиам. «Элджин и Черчилль в Колониальном министерстве, 1905–1908, Водораздел Империя — Содруженство». Лондон, 1968; Кенет Янг. «Черчилль и Бивербрук». Лондон, 1966; Дэвид Дей. «Мензис и Черчилль на войне». Лондон, 1986; И. Баркер. «Иден и Черчилль на войне». Лондон, 1978; Дж. П. Лаш. «Рузвельт и Черчилль, 1931–1941». Лондон, 1977; Уоррен Ф. Кимболл. «Черчилль и Рузвельт, полная переписка». Принстон, 1984; Ф. Кершоди. «Черчилль и де Голль». Лондон, 1981; Х. Фейз. «Черчилль, Рузвельт, Сталин: война, которую они вели, и мир, которого они добивались». Принстон, 1957; Р. Эдмондс. «Большая тройка»: Черчилль, Рузвельт и Сталин». Лондон, 1991.

Политические идеи Черчилля обсуждаются: М. Дж. Джилберт. «Политическая философия». Лондон, 1981; П. Аддисон. «Политические верования Уинстона Черчилля». Труды Королевского Исторического Общества, вып. 5, том 30, 1980, и М. Коулинг. «Религия и общественная доктрина в современной Англии». Кембридж, 1980. Собственные его труды любезно перечислены у Фредерика Вудса: «Библиография трудов сэра Уинстона Черчилля», исправленное издание, 1975. Наиболее значительные из его работ перечислены в хронологии этой книги. Роберт Род Джеймс выпустил «Полное собрание речей сэра Уинстона Черчилля», 1897–1963. Нью-Йорк, 1974. Дэвид Кеннедайн недавно сделал полезную выборку — «Речи Черчилля». Хармондсуорт, 1990. Как историк Черчилль оценивается М. Ашли: «Черчилль как историк». Лондон, 1968, и Дж. X. Пламбом: «Создавая историка: собранные очерки Дж. X. Пламба», том I, 1988. Одна знаменитая работа подвергается критическому обзору Робином Прайором: «Черчиллевский «Мировой кризис» как история». Лондон, 1983. Деннис Бардене оценивает «Черчилля в парламенте». Лондон, 1967. Кей Халле составила «Невозможного человека: сокровища остроумия Уинстона Черчилля». Нью-Йорк, 1966.

Зарисовки Черчилля и его политических современников — изд. Кейта Роббинса. «Биографический словарь Блекуэлла британской политической жизни в двадцатом веке». Оксфорд, 1990, и судьба великой державы, столь тесно переплетенная с карьерой Черчилля, рассматривается в: Кейт Роббинс. «Затмение великой державы: современная Британия, 1870–1975». Лондон, 1983.

ХРОНОЛОГИЯ И ПУБЛИКАЦИИ

1874 30 ноября, родился в Бленгеймском дворце, Оксфордшир

1886 Август-декабрь, лорд Рандолф Черчилль — министр финансов

1888 Посещает школу Харроу

1893 Поступает в Сэндхерст (Королевский военный колледж)

1895 24 января. Смерть лорда Рандолфа Черчилля. Выходит в отставку и вступает в Четвертый гусарский полк Октябрь-декабрь. Посещение Кубы, через Соединенные Штаты

1896 Октябрь. Отправлен в Индию

[109] Кристофер Паркер. Английская историческая традиция с 1850 г. Эдинбург, 1990. Она даже не упоминает о Черчилле как о важной фигуре в этой традиции, но «История англоговорящих народов» продолжает стабильно продаваться, каким бы ни было мнение «профессионалов» о ее достоинствах.

[110] Изд. А. Дж. П. Тейлор. Ллойд Джордж, дневник, составленный Френсисом Стивенсоном. Лондон, 1971. С.50.

[111] «Первой нашей целью, — писал Черчилль в ноябре 1951 года в ответ на письмо по поводу Объединенной Европы, — является единство и консолидация Британского Содружества и того, что осталось от бывшей Британской империи». Изд. А. Н. Портер и А. Дж. Стокуэлл. «Британская имперская политика и деколонизация, 1938–1964». Том. 2, 1951–1964. Лондон, 1989. С.8.

[112] Д. Кеннедайн. Закат и упадок британской аристократии. Лондон, 1990. С.680.

[113] В лихорадочной атмосфере Кризиса отречения, например, когда существовали рассуждения о том, что король Эдуард III может иметь в виду формирование исполнительного правительства во главе с диктатором, Рамсей Мак-Дональд писал: «Личность наподобие Черчилля может запросто наложить лапу на такую работу». П. Зиглер, Эдуард III. Лондон, 1990.С.303.

[114] И. Берлин. М-р. Черчилль в 1940. Новое изд. Поначалу очерк появился в 1949 г.

[115] Дж. Х. Трейнджер. Патриотизм, Британия: 1900–1939. Лондон, 1986. С.356. Он замечает, что Черчилль, в отличие от де Голля, «не оставил после себя никакой политической структуры, никакой идеи для наследования — только характерный стиль, чтобы принять его в случае опасности». Среди его последователей только миссис Тэтчер делала попытки надеть мантию «Уинстона» — в случае опасности.

[116] Деннис Смит. Чувство «английскости» и либеральное наследие после 1886». В изд. Роберт Колле и Филипп Додд. Чувство «английскости»: политика и культура 1880–1920. Лондон, 1986. С.275: указывается, что когда Черчилль призывал своих селян «сражаться на побережьях», это были отголоски болдуиновского взгляда 1924 г., будто «англичанин выковывается во время кризиса».

[117] Черчилль и эра национального единства — у Майкла Ховарда. Уроки истории. Оксфорд, 1991. С. 158–159.

[118] Роджер Бертхуд. Грэхем Сьюзерленд: биография, Лондон, 1982. С. 183–200, 299–302.

[119] Кеннедайн. Речи Черчилля. Хармондсуорт, 1990. С.345.