— Воннел, можно задать вам один вопрос? — сказал Дорон.
— Догадываюсь какой и потому сразу на него отвечу: арестовывать вас я не собираюсь.
— Я хотел спросить не это, поскольку знаю, что нет закона, по которому вы могли бы меня арестовать.
— Вы правы, генерал. Формально я не могу задержать ни вас, ни даже вашего Миллера, пока не будет установлен факт заговора. Но к чему нам с вами эти формальности?
— Вам, может быть, и ни к чему, — обескураженно начал Дорон, но Воннел его бесцеремонно перебил:
— Вы что-то хотели спросить?
— Да. Как вы решили поступить с президентом?
— Решать буду не я. Решать будут… — И министр ткнул пальцем куда-то вверх.
— Совет?
— Совет.
— Ну что ж…
Дорон снял трубку телефона.
— Алло! Мне… Что? Вот как… Поздравляю, — буркнул генерал, кладя трубку, — у вас расторопные ребята. Но мне нужно связаться с городом.
— После решения Совета.
— А если я не…
— Не советую.
— Воннел! Вы забыли, что я — Дорон!
— Генерал! Не забывайте, что я — министр.
В дверь постучали. Просунулась коротко стриженная голова одного из людей Воннела.
— Госпожа президентша, шеф, по свидетельству её горничной, с утра отбыла в город.
— В город? Передайте Джекобсу: когда она вернётся, пусть он ей скажет, что неотложные дела помешают президенту быть с ней сегодня ночью.
Голова исчезла.
— Я отправляюсь к президенту, генерал, — сказал Воннел. — К тому, что здесь, в кабинете. Можете не сопровождать меня.
Шаг министра был твёрд, а в мыслях была решительность.
Но, когда он вошёл в кабинет, и президент поднял голову, и Воннел увидел знакомое до мельчайших чёрт лицо, его взяла оторопь. Несмотря на объяснения Дорона, он никак не мог поверить, что копии тождественны оригиналу: он ожидал встречи с чем-то поддельным, фальшивым, с двойником, которого нетрудно будет взять за шиворот. Но на него — Воннел был готов поклясться — выжидающе и зло смотрел настоящий президент.
— Однако… — сказал президент, постукивая костяшками пальцев по столу. — Чем вызвано ваше появление, Воннел, да ещё без сопровождения Джекобса?
— Простите. — Воннел зачем-то снял очки, повертел их, надел обратно. — Я хотел только сказать…
— Разве вам не сказали, что я занят?
Воннел сжал ручку портфеля, будто портфель у него уже отбирали, и принялся лихорадочно искать в чертах президента чего-то необычного, чего-то такого… Он и сам не знал чего. Наверное, чего-то, что позволило бы ему выйти из-под гипноза привычного подчинения, что помогло бы ему низвести президента с престола власти и превратить его в двойника, в копию, в человека, стоящего вне закона.
— Поистине сегодня день чудес! — не дождавшись ответа, сказал президент и откинулся на спинку кресла. — Ну, уж раз пришли — докладывайте, а не молчите.