— Как вам сказать? Мельтешит! — неожиданно признался президент. — Какой-то странный предмет, похожий на тыкву.
— Давно это у вас?
— Со вчерашнего дня. С того самого момента, как я посетил регби. Этот предмет не оставляет меня в покое. И знаете, у меня всё время такое чувство, что я должен схватить его и куда-то бежать!
«Боже мой! — с ужасом подумал Джекобс. — Те же симптомы! И у меня перед глазами всё время предмет… похожий на Кена. И тоже хочется бежать! Что это творится?»
— Джекобс! Джекобс! Ты меня слышишь?
— Извините, господин президент.
— Джи, ты не помнишь, что я делал после того, как вернулся с регби?
Джекобс сокрушённо покачал головой и осторожно сказал:
— Извините, господин президент, но у меня тоже провалы в памяти.
— Разрешите… — вмешался доктор Креер. — Разрешите вас осмотреть, господин президент.
Он быстро сосчитал пульс, измерил давление, на несколько секунд приставил к груди стетоскоп.
— Учащённое сердцебиение, — резюмировал он. — Можно подумать, что вы всё ещё находитесь на стадионе. Ведь я не раз предупреждал: не следует злоупотреблять спортивными зрелищами.
— Да, да, вчера я действительно переволновался. Это было ужасно: Прайс не смог точно пробить в ворота. И это в самый решающий момент! Ах, этот проклятый мяч всегда летит не в ту сторону!
Креер озабоченно посмотрел на президента:
— Боюсь, что ваше увлечение спортом становится угрожающим. Мне это не нравится.
— Дорогой Арнольд! Разве есть в мире место лучше стадиона! Только там обо всём забываешь.
— Запишите, — строго сказал Креер, обращаясь к Джекобсу. — Утром и вечером мясной отвар. На обед фрукты и лимонный сок. Алкоголь исключить на три дня. Обеспечить резкую смену впечатлений. Послушайте, дорогой Джекобс, зачем вы пишете под копирку?
— Я знаю, что делаю, — проворчал Джекобс. — Пусть будет в двух экземплярах.
Креер пожал плечами.
— А сейчас, господин президент, вам не мешало бы отвлечься. Заняться чем-нибудь… по возможности интеллектуальным. Чтобы вытеснить из головы навязчивый жёлтый мяч.
— Это мысль! — сказал президент. — Я давно собирался выступить по радио или телевидению. Джекобс, предупредите студию, что я прибуду через тридцать минут.
В 11 часов 08 минут Таратура, увидев промчавшуюся по шоссе чёрную машину с флажком президента на крыле, доложил по рации:
— Шеф, проехал третий.
Проводив президента, Джекобс снова вытащил заветный альбом и открыл чистую страницу:
— Как он сказал?.. «Мяч всегда летит не в ту сторону…»
В этом, по мнению Джекобса, был определённый смысл, но, как всегда, президентской мысли не хватало ровно чуть-чуть, чтобы попасть в заветный альбом. Чего же ей не хватало? А вот чего: «Мяч всегда летит не в ту сторону, потому что та сторона всегда оказывается этой».
— Как вы себя чувствуете, Ларошфуко? — вслух произнёс Джекобс, беря ручку и уже готовясь пополнить свою коллекцию новым изречением, как вдруг его остановила неожиданная мысль: сказал ли эту фразу президент или, быть может, она явилась плодом его собственного расстроенного воображения?
Рука Джекобса повисла над чистой страницей.
— Была не была! — наконец решился он и с нажимом вывел красивую букву «М».
— Вы ещё тут, дорогой Джекобс? — осведомился невесть откуда появившийся Креер с большой сигарой в зубах.